Ну держись, черная морда! Я покрепче обхватил ствол берёзки левой рукой, а правой рукой выхватил Мосина из набедренной кобуры, перевёл в автоматический режим и выпустил в кабана всю обойму. Перед тем, как сдохнуть, он со всей дури стиснул мою ногу, заставив вскрикнуть от боли, потом отпустил.

Я с трудом держался за остатки сознания, сил осталось ещё меньше. Ещё немного и я вырублюсь. Обидно будет бездарно сгинуть, если тут появится ещё один такой Пумба. Этого я уже не выдержу. О том, чтобы встать и идти, речи уже не шло. С одной стороны хорошо, что этот урод впился в ту же ногу, которая уже была ранена, зато вторая здоровая. Ей я отталкивался, пока полз к рюкзаку.

Короткие очереди из ПП-шек раздавались где-то далеко отсюда. Можно было бы вызвать друзей по рации, но я не стал их отвлекать. Они знают, что я ранен, раз не возвращаются, значит не закончили добивать тёмное войско. Осталось ещё немного, мой усиленный тормозок всё ближе.

Когда добрался, дрожащими руками расстегнул молнию и первым делом отковырял бутыль с напитком, сделанным наподобие энергетика из моего родного мира. Много сахара, витамины, стимуляторы. Литр бомбезной жижи вошёл, как в сухую землю. Следом кольцо копченой колбасы и полбатона. В изможденный организм начала возвращаться сила. Я смог сесть под дерево, запихнул в рот шоколадный батончик и сосредоточился на ранах.

Кровотечение остановил быстро, теперь надо убедить мышцы и кожу захотеть вернуться в прежнее состояние. Они немного поспорили со мной, сомневаясь в целесообразности предложенных мной мероприятий, но убедительность моих аргументов и чрезвычайная настойчивость сделали своё дело. Сам процесс я не видел, глаза закрыл, чтобы лучше сосредоточиться, зато почувствовал шевеление и жжение в области ран. Следующий батончик достал на ощупь и сразу отправил в рот.

Спустя минут десять понял, что процесс завершен. Жжение в ранах прекратилось, остался лишь легкий зуд. Как всё-таки хорошо, что Пумба был один и никакая нечисть не отвлекает меня от дела. Я открыл глаза и заглянул в дыры на брюках. Там красовались свежие рубцы. Вот и отлично. Ещё одна большая булка с повидлом и бутылка молока приблизили процесс восстановления к завершению.

Встал, как ни в чем не бывало, и пошел искать свои шашки. Когда я восстановил экипировку и напялил рюкзак, услышал, что моя братва возвращается. Они и ржали и матерились одновременно. Очень интересно, что же вызвало такую реакцию. Я уже был в состоянии проявить любопытство.

— У вас всё в порядке? — спросил я, переводя взгляд с одного на другого.

— Да ну их нахрен! — рявкнула Кэт. Теперь я понял, что гневные реплики, которые я слышал до этого, принадлежали именно ей. — Они надо мной издеваются, Паш, ну скажи им!

— Да что случилось то? — спросил я, начиная хихикать, глядя на задыхающегося от смеха Андрея.

— И ты тоже будешь надо мной ржать? — она сжала губы и метала злобные взгляды через узкие щелочки на всех по очереди.

— Да я уже не знаю, плакать или смеяться! Поясните мне кто-нибудь, что там произошло?

— Ща, секундочку, — выдавил из себя Антон, восстанавливая дыхание. — Здоровенная мохнатая хрень размером с мамонта совершенно неожиданно рассыпалась на части и превратилась в стаю черных крыс размером с бультерьера. И все эти существа как по предварительному сговору бросились не на всех нас, а именно на Кэт.

Антоха вдруг закрыл рот рукой и замолчал, борясь с очередным приступом смеха. Кэт сложила руки на груди, надула губы и отвернулась, тяжело вздохнув.

— Ну, пока ничего смешного, — не выдержал я затянувшейся паузы. — Что дальше то?

— А вот дальше было смешно, — продолжил Антон, громко хрюкнув неожиданно для себя.