Почему я решил, что струящееся и искрящееся облако мрака является пламенем? Может это и не так, но очень похоже. Клубящаяся чернота должна была охватить меня сразу со всех сторон. Я принял единственно возможное решение, прыжок с короткого разбега и приземление на спину. Шашки взял обратным хватом и всадил их в шею монстра, тут же разведя рукоятки в стороны. Мне очень повезло, что здесь не было хитиновой брони, а чешуйчатая кожа рептилии.

Зверь дернулся, и заклокотал, захлёбываясь собственной кровью. Я вонзил клинки максимально глубоко и нажал на рукояти, заставляя их разойтись ещё дальше. Твердость стали и идеальная заточка не подвели, голова рухнула вниз, повиснув на мягких тканях. Жизненно важные сосуды, хребет и глотка оказались перебиты. Тело немного приподнялось над землёй и осело на траву. Я спрыгнул вниз и отбежал в сторону, чтобы не задели дёргающиеся в агонии конечности.

— Ну ты, блин, даёшь! — восхищенно покачал головой Андрей, стоявший поблизости. — Только расслабляться рано, пойдем дожигать овраг. Может попробуем потом отработать закрывателями?

— Обязательно, — кивнул я, забирая у него свой огнемёт. — У меня, кстати, осталось несколько усиленных, я не сдал остаток в арсенал на базе в Раздольном.

— Не только ты, — хмыкнул Андрей, хитро подмигивая. — Погнали, Антон остался Кэт охранять.

Черный провал оставался черным только в дальней половине, а здесь ребята постарались на славу, всё было объято магическим пламенем. По пути встретили недобитые остатки войска, которые быстро уничтожили с помощью ПП Мосина, капсулы берегли для разлома. Когда капсулы кончились, оставшиеся темные пятна закидали гранатами.

Бросать закрыватели в огонь я ещё ни разу не пробовал, но кто сказал, что нельзя? Провернул среднюю часть зачарованного металлического диска и зашвырнул на дно пылающего оврага. Первый раз в жизни мне представилась возможность наблюдать эффект устройства. Сначала раздалось уже привычное, но более мощное фырчание, в небо ударил столб зелёного света и от ослепительно яркого пятна в стороны начали расходиться такие же режущие глаза кольцевидные волны, как от камня по поверхности воды. Вся поверхность разлома на несколько мгновений превратилась в раскаленную лаву, потом стала меркнуть, пока совсем не погасла.

Стало очень темно, и я не мог понять, это уже наступила ночь, или мы нахватались зайчиков. Скорее и то и другое. Тишину нарушало лишь легкое потрескивание на дне оврага.

Я достал из рюкзака налобный фонарик и посветил вниз. На дне выжженного провала никакого движения, только обгоревшая трава. Похоже у нас всё получилось, причём с первого раза.

Закинув «Шамана» на плечо, пошёл искать Антона и Кэт. Она уже пришла в себя и потрошила контейнер с сухпайком.

— Вот теперь ты меня понимаешь? — хохотнул я и сразу занялся тем же.

— Пвиквафно поимаю! — ответила она с набитым ртом.

Парни догадались, что мы всё равно пока никуда идти не собираемся и тоже решили подкрепиться. Шелест листвы и сверчание ещё не ушедших в зимовку насекомых умиротворяют гораздо лучше, чем рык, завывания и лязг стали. Чувствуя, что сейчас прямо здесь засну, поднялся с земли и стал собираться. Хоть разлом и уничтожен, ночевать здесь не тянет. На севере, где совсем недавно гремел бой, тоже всё стихло. Я почему-то был уверен, что это победа, а не поражение.

Разгребли маскировку, машина невредима. Амуницию скинули в багажник и потихоньку направились по просеке на юг. Катерина нашла в навигаторе деревню неподалёку. Пока не неприлично поздно, чтобы попытать счастья и постучать в окошко в поисках ночлега. Катить в Москву не было уже ни сил, ни желания.

Деревня есть деревня, где бы ты ни оказался. Встают с первыми лучами солнца, а то и раньше, ложатся вскоре после заката.