– Но уступил царю зверей, – продолжил Плутарх с каменным лицом. – Лев или тигр, кто сильнее? Любознательных детишек занимает такой вопрос. Бывает, что и взрослых также.

Роберт ответил на это лишь улыбкой.

– Большая радость, что мы наконец-то встретились, Роберт! – Марвел внес свою лепту в светский разговор, грозивший стать взрывоопасным.

– И великая честь для нас, – дополнила его супруга. – Ведь я права, дорогой?

– Я бы не употреблял таких выражений, дорогая, – бросил Марвел, покоробленный ее чрезмерной и унизительной, с его точки зрения, угодливостью. – Я говорил о…

– Ничего, если я попрошу тебя не курить? – холодно прервал его Роберт, оставив без внимания завязавшуюся было стычку между супругами. – Мне это испортит аппетит, да и другим тоже будет не совсем приятно.

Хэнк поглядел на еще незаженную сигару «МонтеКристо № 2», расположившуюся, словно грозная торпеда, меж его жирных пальцев. Казалось, он был удивлен ее появлению там. Он обвел взглядом соседей по столу, поочередно – Роберта, Паулу, жену, Плутарха – и углубился в изучение публики в ресторане. Его маленькие глазки сузились до щелочек. Медленно, будто преодолевая чье-то яростное сопротивление, он направил руку во внутренний карман пиджака, извлек оттуда кожаный портсигар, убрал с глаз соседей по столу злополучный предмет и все это проделал молча, обиженно поджав губы.

– Спасибо, что ты уважил мою просьбу. Надеюсь, я тебя не затруднил, Хэнк, – произнес Роберт с тем же непроницаемым выражением лица, а Паула толкнула его под столом коленкой, как бы говоря: «Блестяще проделано!»

– Вы часто бываете здесь, мистер Хартфорд? – задала вопрос Мэри Ли. – Я слышала, что у этого заведения репутация прачечной. Тут полощется белье всей киноиндустрии. Издательской тоже… Я не ошибаюсь, мистер Хартфорд?

– Он же сказал, чтобы ты называла его Роберт, – буркнул Хэнк.

– Да, пожалуйста, Мэри Ли, – чарующе улыбнулся ей Роберт.

– О боже! – вдруг произнесла Паула. – Взгляните на этого великолепного Пикассо!

Четыре головы враз повернулись вслед ее указующему пальцу. Картина висела на противоположной стене и изображала рыжеволосую женщину в профиль и одновременно в фас, с клеткой на коленях, в которой прыгали по жердочкам две птички с распушенными крылышками.

– Это не Пикассо, – уверенно заявил Хэнк.

Все взоры обратили на него.

– Я недавно перелистал книжку какой-то гречанки о Пикассо. Там этой мазни не было.

Хартфорд чуть заметно шевельнул поднятой рукой, и в воздухе мгновенно материализовался официант.

– Попросите Грегори уделить нам пару секунд.

Тотчас появился метрдотель.

– Кто написал вон ту картину? Где изображена леди в красном?

– Пикассо, сэр.

– Она совсем не похожа на этого долбаного Пикассо, – упорствовал Марвел.

– Однако это именно он, – сказала Паула.

– Я так понял из отзывов, что книга Ариадны Сгасиниопулос в основном об его сексуальной жизни. Ты что, подумываешь об экранизации? – пустил очередную стрелу Роберт.

– Могу ли я предложить вам что-нибудь выпить? – нарушил неприятное молчание официант.

– Шампанское, – сказал Марвел. Затем, решив, что столь краткому высказыванию недостает торжественности, обратился к присутствующим с вопросом: – «Дом Периньон» или «Кристалл»?

Роберт вмешался с осторожностью:

– Думаю, что, к сожалению, «Кристалла» у них нет, а «Дом Периньон» слишком выдержан, на мой вкус.