— Роберт? — спросила Лида. — Ты жив, что ли, гадский гад?!

Среди трофейного комплекта инструментов очень кстати оказался маленький фонарик, которым Лида осветила придавленного машиной. Он, по-видимому, пытался выползти из-под тачки, но поскольку та даже после демонтажа кое-какого оборудования, проведенного Ереминой, весила не меньше полутонны, у дяденьки ничего не получалось. А отвечать на воросы Лидии Олеговны он то ли не собирался, то ли просто не мог.

Вообще-то, Лиде не стоило бы особого напряжения нервов чтоб облегчить-страдальцу переход в мир иной. Она уже сдернула с головы «похожего» бронешлем с забралом и приготовилась дать контрольный в затылок. Но тут услышала фырчание «уазика» — его гнали задним ходом. Левое заднее колесо зацепило бесхозную голову водителя в шлеме, и она, брякая, откатилась в кювет.

Вряд ли Гриша видел, что именно спихнул с дороги, иначе бы не вылез из машины в таком бодром настроении.

— Что ты копошишься?

— Забирай по-быстрому! — Еремина указала Грише на пулемет и остальные прибамбасы.

Гриша послушно стал затаскивать вещички в «уазик» и рассовывать, куда сподручнее, а Маша вылезла из кабины с Женькой на руках и подошла к Лиде.

— Подержи минутку, а? Жуть как писать хочется!

Еремина повесила автомат за спину и осторожно приняла у мамаши ее ненаглядное дитятко. Женька чужую тетю не испугался, хотя она наверняка не пахла так вкусно, как мама. Глазками он, конечно, лупал, но не пищал и не пытался выплюнуть пустышку. Тепленький такой, нежненький, мягонький.

Микропузик-телепузик!

Вообще-то у Лиды и свой такой мог быть, даже года на пол тора постарше.

Правда, тогда ее сразу три мужика поимели, к тому же пьяные. Нет, это хорошо, что она тогда аборт сделала. А то заполучила бы себе маету, если б родила какого-нибудь придурка…

Маша пожурчала в кювете и вернулась, Лида отдала ей малыша и пробормотала:

— Симпатичный он у тебя. Молочком пахнет.

— Ничего, — весело отозвалась Маша. — Выберемся отсюда, заведешь себе такого же!

— Попробую! — усмехнулась Еремина. Тут вновь застонал «похожий». Маша испуганно встрепенулась:

— Ой, он живой, кажется!

— Иди в машину! — посоветовала Лида, наводя свет фонаря ца раненого.

И тут она внезапно увидела валявшийся в запыленной и окровавленной траве тюбик «Аквафреш»!

Поначалу Лида просто глазам не поверила — думала, померещилось от бессонной ночи. Поморгала — нет, тюбик лежал, не исчезал. Подняла его, посмотрела — и опять глазам не поверила.

Роберт — если это был, конечно, он, ибо после катастрофы его и мать родная не узнала бы, даже при хорошем освещении! — вполне мог купить тюбик «Аквафреш» в каком-нибудь азеведовском военторге или просто в частной лавочке с самой обычной целью: защитить зубы от кариеса. Насколько Лиде помнилось, зубы у него были белые и чистые. Правда, теперь от них мало что осталось, но раньше он точно зубы чистил регулярно. Возможно, и «Аквафрешем».

Опять же Лиде как-то не верилось, что тюбик, который у нее отобрали под Москвой, прилетел сюда, в Африку, и до сих пор находится здесь, а не отправился куда-то дальше. Не верилось и в то, что тюбик давным-давно не вскрыли, чтоб поглядеть, что у него внутри интересненького. И уж тем более — в то, что Роберт будет таскать с собой тюбик, гоняясь за беглыми заложниками. Наверняка он его должен был запереть в сейф и оставить на базе.

Но все-таки глаза Лиду не подвели: это был именно тот самый тюбик, на котором она нацарапала маленькую заметку, чтоб случайно не попутать и чтоб предупредить подмену.