Тут Гребешок был прав на все сто. Скажешь им, например: «Мочи!», а они возьмут и в стаканчик написают. Потому что не правильно поймут команду. Или сгоряча рявкнешь: «Бей!», а они тебе же и наставят фингалов, потому что надо объяснить, кого бить. А если забудешь определить, кто «свои», а кто «чужие» — будут валить всех подряд. Гребешок, возможно, имел какой-то негативный опыт в общении с биороботами. Таран видел, как Ваня Седой, наглотавшись такого порошка в смеси с водярой, встал на перебитые ноги и не только пошел, но и бегом побежал. Поэтому он знал, что Гребешок говорит чистую правду.

В общем, все оделись и потопали за команданте. Тот помаленьку подобрел, и рассуждать насчет расизма его больше не тянуло. Повел он всех куда-то в горку, по извилистой тропке мимо хижин. Негритята сперва побежали за ними, но потом быстро отстали и опять стали бултыхаться в озере. А во дворах народ, хоть и замечал присутствие чужих, но так, между делом: ну, ходят. себе и ходят какие-то белые в камуфляже, есть не просят, и ладно.

Наконец они поднялись к небольшой террасе на склоне горы, где стоял двухэтажный побеленный дом, похожий на ту самую школу в селе Маконду, откуда вчера вечером начинался боевой рейд. Только здесь никаких лозунгов никто по стенам не писал и на стены не писал. И крылечко было такое аккуратное из каменных плит. А на этом крылечке стоял, опираясь на клюшку, старый-престарый дед в камуфляжных штанах, безрукавке и в лыжной шапочке с помпоном, как у каптерщика вМаконду.Тоестьзнаком отличия участника национально-освободительного движения. А на шее у него висела рядом с крестиком какая-то медалька на ленточке.

— Это вождь племени Муронго камараду Октавиу Домин-гуш, — сказал Васку Луиш полушепотом, хотя они находились еще довольно далеко от этого деда. — Так что попрошу не ржать и вести себя прилично.

Конечно, если б тут на каждом шагу прогуливались такие слопцы, как сам Васку Луиш, обвешанные ручными гранатами и звтоматическим оружием, то источник робости стал бы понятен. И кстати, стало бы понятно, почему сюда не приходят карваьевцы. Но, проходя по деревне, бойцы хоть и видели довольно много нестарых мужиков, занимавшихся всякими хозяйственными делами, ни один из них не имел при себе не то что автомата, а даже охотничьего ножа. Топоры да тяпки; мачете — и тех не приметили. Да и в лицах у них не было ничего воинственного. Во взглядах не было ни настороженности, ни скрытой угрозы. Поглядели, приняли к сведению и опять занялись своими работами.

Когда Васку Луиш перед строем объявлял им правила поведения «на отдыхе», это, в общем и целом, выглядело довольно обычной профилактикой перед расквартированием в населенном пункте: поросят не воровать, морды не бить, баб не хватать и так далее. Но сейчас, когда подходили к крылечку, то Юрке стало ясно, что, похоже, команданте знает про этого деда и подчиненное ему племя нечто очень важное и необычное. И он очень сильно опасался, что если отряд поведет себя так, как обычно ведет себя банда или слабо дисциплинированное войсковое подразделение, то всем (и ему в том числе) действительно грозят очень серьезные неприятности.

Таран каким-то местом догадался, что дед Домингуш, по всей видимости, считается в здешних местах не просто великим вождем, но еще и главным колдуном, которого Васку Луиш, несмотря на свое марксистско-ленинское образование, полученное в Академии имени Фрунзе, майорский чин и генеральскую должность, уважает и боится точно так же, как все прочие соплеменники и даже иноплеменники.

Юрка также подумал, что, поди-ка, Луиш и прочие местные граждане уже не раз убеждались в суперспособностях этого дедули, потому что народ на слово редко верит. А раз так, то, скорее всего, камараду вождь небось был экстрасенсом типа Полины.

В принципе, если встать на точку зрения Налима, Гуся и иже с ними, то это могло быть и хорошо разыгранным спектаклем.