Изменить размер шрифта - +

Пока наш великан добирался до офицерского блиндажа, перед которым на плацу под маскировочной сетью проводились сеансы трепнологии и балабольства, я снова задремал. Даже не смотря на то, что противная, нудная и холодная октябрьская мжичка сменилась мелким, колючим дождём и моя якобы непромокаемая боёвка принялась вбирать в себя влагу. По-моему её просто неправильно пошили. Перевернули ткань не той стороной. Эта сволочь почему-то категорически отказывалась впитывать в себя пот изнутри, но зато моментально вбирала влагу снаружи. Правда, она при этом фильтровалась и собиралась в специальных контейнерах подмышками и на боках. Удобно, можно всегда попить чистой, хотя и тёплой, воды. Жаль только, что радиации в ней было ноль, но это и к лучшему, гамма-детекторы врага не обнаружат. Тем не менее, господи, как же мне надоел этот бесконечный дождь, который как начался в начале августа, так и не прекращается вот уже два месяца.

В полудрёме мне припомнились стихи: – «Я сижу на дне окопа и имею бледный вид. У меня промокла жопа, потому что моросит». Это точно. Из-за бесцеремонности Муни, моя поясница заголилась и так как я лежал на его спине, опершись ногой на толстый текстропный ремень, упрочнённый стальными накладками, прижавшись к ней животом, под углом почти в сорок градусов, то вода холодными струйками затекала мне в штаны. Ну, и хрен с ней. Пока этот верзила не встанет в строй, всё равно не пошевелюсь. С Муниной спины я не боялся свалиться, она у него широченная. В талии почти два, а в плечах все три с половиной. Из всех толстокожих мутов-гигантов мой друг самый огромный. В принципе я тоже отношусь к толстокожим мутам с крепким костяком, но меньше него вдвое. К тому же я неправильный мут, нетипичный, но и мне подобных за последние двадцать лет родилось немало. Вообще-то мы все четверо неправильные, а Муня с Бибитибой так и вовсе. Они же сиамские близнецы, причём большая часть Бибы вросла в тело брата и снаружи торчит толь верхние две трети его мощного торса, причем цвет кожи у них разный.

Тело Муни своим цветом похоже хорошо обожженную глину, а тело его сиамского брата бледное, с синевато-зеленоватым оттенком. Зато третий братец родился чёрным, как антрацит, причём с изумрудной каймой вокруг роговых пластин, но они у него, как и у меня, мягкие и эластичные. В плане цвета кожи я им полная противоположность, так как всё моё тело снежно-белого цвета и даже зрачки не чёрные, а серовато-голубые. В каком-то смысле слова я слепой, так как мои глаза не видят в обычном спектре ни одного из цветов. Для меня даже большая часть ультрафиолетового спектра и та невидима. Зато я прекрасно всё вижу своим инфракрасным зрением и к тому же обладаю зрением рентгеновским и вижу электромагнитные поля и любое радиоактивное излучение. В общем у меня уникальное зрение, но и это ещё далеко не все мои способности.

Наш блиндаж стоял дальше всех и потому Муне пришлось поторапливаться, но мы с Бикой не свалились. Муня, Бибитиба и Бика это детские прозвища моих друзей. Моё же прозвище Атылка и все четыре обозначают один и тот же предмет – бутылку. Я появился на свет на пять лет раньше, чем они, но из роддома нас выписали одновременно. Сначала наши акушерки, медицина ловеков не для нас, выхаживали меня, при этом я чуть было не прикончил свою мамку, а потом уже я спас от стопроцентной смерти эту троицу тем, что моя кровь что-то делала с молоком не только их мамки, лучшей подруги моей матери, но и молоком летающих коров. Мы все четверо муты, то есть мутанты, но так нас зовут только те люди, с которыми мы вместе живём вот уже почти девяносто лет и всё это время сражаемся с внешним миром. Если бы не люди, которых мы называем промеж себя ловеками, то большинство мутов умерло бы с голоду. Муты ведь родом с Атомных гор и из Атомной степи, то есть из Атомного края, который ловекам противопоказан, а там дело с харчами обстоит не очень хорошо. Те животные, которых можно есть, сами кого хочешь слопают, а мясо тех, что не кусаются, ядовито даже для мутов.

Быстрый переход