Когда я не трудился на стройке, то проводил время в воде. Без сомнений, я приобрел лучшую форму, чем за всю свою цивилизованную жизнь. Научился подолгу плавать, не уставая, и чувствовал себя сильнее, чем когда-либо прежде. Я заметил, что поправился и весь набранный вес – чистые мышцы.

Когда просто плавать надоедало, я занимался сноркелингом. Теперь я наконец привык к открытому морю. Там было столько всего интересного, что иногда, погружаясь в глубины океана, где голубая вода становилась темной, я забывал, насколько низкое положение занимаю в пищевой цепи. Во время одного из таких заплывов мне посчастливилось встретить кое-что поистине изумительное, хотя впервые заметив громадину краем глаза, я замер в ужасе, уверенный, что это гигантское существо проглотит меня целиком.

Внезапно я понял, что это китовая акула – пугающе огромная, но не заинтересованная ни в чем, кроме планктона. В длину она достигала, наверное, пятнадцати-шестнадцати метров, и я поплыл рядом с ней, прижав ладонь к ее боку. Акула скользила в воде с открытым ртом, а потом вильнула и уплыла. Я смотрел, как она удаляется, уверенный, что только что видел такое, что дано наблюдать немногим.

* * *

В мае, как раз перед началом сезона дождей, я решил, что не помешает съездить на большой остров. Мне действительно требовалась стрижка: волосы отросли уже настолько, что постоянно лезли в глаза, и под ними потел затылок. Вдобавок мне очень хотелось съесть чизбургер и выпить пива, да и ради разнообразия принять настоящий душ и поспать в настоящей кровати.

И впервые за год я задумался, что, возможно, пришло время определиться, чем я хочу заняться дальше.

* * *

Зарегистрировавшись в отеле, я сходил в парикмахерскую, а затем зашел в хозяйственный магазин, где пополнил запас гвоздей и шурупов на случай, если в доме придется что-то чинить. Немного пошатался по улицам Мале, просто рассматривая людей. К тому времени я уже с легкостью умел отличать местных от туристов, а туристов от экспатов – просто по одежде. Местные предпочитали футболки с логотипами своего бизнеса, а туристы носили яркие пляжные шмотки или вещи с эмблемой отеля. Экспаты же, казалось, всегда выбирали поношенную выцветшую одежду, а те, с кем у меня завязывались разговоры, обычно активно путешествовали по Азии.

Я вернулся в отель, положил покупки и спустился в бар на первом этаже. Сел за столик в зале, а не за свой обычный на веранде, потому что шел дождь. Погода подходила к моему настроению – вялому и слегка подавленному. Приказал себе перестать хандрить.

– Привет, Оуэн. – Официантка, местная женщина в возрасте примерно моей мамы, поставила передо мной бутылку пива и положила меню.

Я улыбнулся ей.

– Привет, Донна.

– Давненько тебя не видела, – сказала она. – Еле узнала с такой короткой стрижкой. Где прятался?

– О, представь себе, просто зависал на острове.

Я никогда не говорил, на каком именно острове, а Донна никогда не спрашивала.

– Бургер и картошку?

– Именно, – кивнул я. – Спасибо.

Она забрала меню и на бегу крикнула:

– Уже несу!

* * *

Закончив с едой, я отодвинул тарелку. Когда Донна ее забрала, я переместился на пустой табурет за стойкой, надеясь, что еще пара бокалов поднимет мне настроение. В баре было битком, и мне повезло успеть занять посадочное место. Ко мне подошел один из пилотов гидросамолетов, с которым я познакомился несколько месяцев назад.

– Сыграем в бильярд? – предложил он.

– Может, попозже, – ответил я. Играть не хотелось; совсем не хотелось ничего делать. Возможно, теперь, раз строительство закончено, мне нужна новая цель, новая задача, чтобы занять время и ум. И я не был уверен, что найду таковую на острове.