– Если я встану, перестанешь щекотаться?

Она лучезарно улыбнулась и кивнула.

– Вот теперь ты пришел в себя.

– А кофе уже готов?

Накануне я научил Кэлию пользоваться походной плиткой. Оставалось надеяться, что она хотя бы поставила воду кипятиться.

– Не исключено, – протянула она и, в последний раз скользнув пальцами по моим ребрам, вышла из дома. Я сел, потер глаза и последовал за ней.

* * *

Джеймс по-прежнему проводил большую часть дня в воде, и мы с Кэлией подолгу оставались вдвоем. Парень хотел увидеть китовую акулу.

– Не перестану, пока ее не увижу, – не сдавался он.

– Надеюсь, что тебе повезет. Не могу даже описать, насколько здорово было плыть рядом с этой громадиной.

Мы с Кэлией частенько наблюдали за тем, как трубка его маски качалась на поверхности воды.

– Он ни за что не остановится, пока не добьется своего, – сказала Кэлия. – Очень упорный.

Однажды, через несколько недель после прибытия моих гостей на остров, мы сидели в тени. Я читал старый номер «Ньюсуик», а Кэлия перебирала струны гитары. После обеда мы очень долго плавали, так как ни один из нас не желал угомониться первым. Теперь меня клонило в сон, и я всерьез подумывал прилечь вздремнуть часок-другой. Даже Кэлия казалась немного утомленной.

– Что это за песня? – спросил я. Она постоянно наигрывала одни и те же аккорды, но я не узнавал мелодию.

– «Собери воедино мое сердце», Тони Брэкстон.

– Да, точно. Спой мне ее.

– Нет.

– Почему?

– Я стесняюсь.

– Чепуха, – фыркнул я. – Ты вовсе не стеснительная. Давай, спой.

– Не смотри на меня, – предупредила Кэлия.

– Ладно.

Я положил журнал и вытянулся на спине, закрыв глаза.  Она продолжила бренчать, и когда я уже решил, что она передумала, Кэлия запела. Не знаю, с чего ей было стесняться, потому что пела она здорово. Конечно, я не эксперт, но голос звучал идеально, и она попадала во все ноты.

Прежде я не особо прислушивался к этим словам, но сейчас, внимая Кэлии, задумался, почему она выбрала песню о боли и разбитом сердце. Когда она смолкла, я открыл глаза и сел.

– Какой-то парень разбил тебе сердце? – напрямик спросил я. – Поэтому ты постоянно наигрываешь этот мотив?

– Нет, – тихо ответила она. – Просто мелодия кажется мне красивой.

Потянувшись, я взял у нее гитару и осторожно положил на землю. Кэлия ничего не сказала, но посмотрела мне в глаза, словно любопытствуя, что я сделаю дальше. Я хотел спросить, почему она сюда приехала. Хотел узнать, ждет ли ее кто-то дома. Хотел признаться, что она кажется мне красивой.

И если бы Джеймс не выбрал именно этот момент, чтобы подбежать к нам, смеясь и по-собачьи разбрызгивая с себя капли воды, я бы так и сделал.

* * *

– Надвигается шторм, – сообщил Джеймс. Когда я подошел, он сидел перед плиткой, разогревая банку тушенки. 

– Правда? Как ты определил?

– Твой телефон звонил, когда я переодевался в доме. Пилот сказал, что барометр упал и может разразиться серьезная гроза.

С тех пор как я закончил строительство, на остров обрушивалось несколько гроз, но капитан Форрестер еще ни разу не звонил, чтобы меня предупредить. Я поднял глаза к небу. Ни облачка. Но это ничего не значило. Посмотрел на Джеймса:

– Лучше бы нам перетаскать пожитки в дом.

– Без проблем, приятель. Давай задраим люки.

Когда Джеймс закончил с едой, мы втроем совершили несколько ходок с пляжа к хижине. Небо постепенно затягивалось тучами, пока мы переносили плитку, воду и припасы. Я собрал палатку и отцепил от дерева летний душ.