– На самом деле это значит, что она вот-вот выйдет из себя, – поясняет он и начинает успокаивать невесту: – Все нормально, Стейс. Все будет хорошо. Не волнуйся. Ну, серьезно, что, по-твоему, может произойти?

Анна застыла на пассажирском сидении и тоже помалкивает.

– Хоть ты-то не беспокоишься? – спрашиваю я жену.

– Может быть, немножко.

– Ты же знаешь, мы приняли все меры предосторожности.

– Знаю.

Я целую Анну на прощание, прежде чем зайти в зону досмотра.

– Я люблю тебя. Буду скучать по тебе и детям. И скоро вернусь.

Она отвечает на поцелуй, вкладывая в него всю свою любовь.

– Меньшее и не обсуждается, Ти-Джей.

Бен и Стейси обнимаются так, словно боятся никогда больше не увидеться. Мы с Оуэном терпеливо ждем, но в конце концов мне приходится напомнить Бену, что если он не закруглится, то мы все из-за него опоздаем. Анна отлепляет от него Стейси, предлагая ей по дороге домой выпить кофе, и мы с Оуэном и Беном входим в зону досмотра.

* * *

И вот я снова лечу тем же маршрутом, что и в прошлый раз, когда мне было шестнадцать: из Чикаго в Германию, оттуда на Шри-Ланку, а потом наконец в Мале. Прошло почти десять лет, но иногда кажется, будто тот перелет был буквально вчера. Но на этот раз все проходит без задержек, и я говорю себе, что это хороший знак.

Когда самолет садится на Мальдивах и мы выходим на улицу, где ждем микроавтобус до терминала гидросамолетов, жара пробуждает яркие воспоминания. Горячий влажный воздух давит со всех сторон, и мне трудно дышать.

– Иисусе, ну и пекло. Кажется, у меня даже волосы потеют, – жалуется Бен.

– Наверное, так и есть, – говорю я.

Пилот гидросамолета выглядит как полная противоположность Мика Форрестера. Капитан Харрисон Брэдли молод и подтянут, и, по его словам, родом из Канады. Я опускаю глаза. А еще он носит обувь.

Мы садимся в гидросамолет и пристегиваем ремни. Не то чтобы я боялся летать: мы с Анной уже неоднократно путешествовали на самолете после того чартерного «лирджета», на котором возвращались домой спасенными, но все же одолевает какая-то неясная тревога, от которой не получается избавиться, пока мы проносимся над бескрайней водной гладью.

Когда пилот предупреждает, что мы приближаемся к пункту назначения, я смотрю в окно. Вид на остров с воздуха меня завораживает, потому что очень странно глядеть на него сверху. Вообще странно его видеть.

Посадка кажется мне чем-то нереальным, и Бену, наверное, тоже, но совсем по другой причине. Ни один из нас никогда прежде не приземлялся на самолете в лагуну; по своему опыту скажу, что это сильно отличается от падения с высоты в океан. Пристани нет, поэтому мы спрыгиваем с трапа на мелководье, закинув сумки на плечи.

Вдобавок к сумкам и спальным мешкам мы тащим с собой несколько больших бутылок с водой, нескоропортящиеся продукты и свои мобильные телефоны. Капитан Брэдли сообщил, что ввиду развития технологий связи, в частности, благодаря повсеместному распространению и модернизации сотовых вышек, наши мобильники, скорее всего, будут ловить сигнал. Включаю свой аппарат и выдыхаю, убедившись, что пилот прав.

– Вернусь утром, – обещает капитан Брэдли. – В темноте я летать не могу, но одну ночь уж вы переживете. Не волнуйтесь, я точно знаю, где вы.

Мы благодарим пилота, и он снова входит в воду и шагает к гидросамолету.

Вспоминаю, что я сказал Анне, когда объяснял, почему не прочь сюда вернуться. О том, как хочу стоять на пляже и чувствовать, что все в моих руках.

Но сейчас я ничего подобного не чувствую.

Такое ощущение, будто единственной причиной того, что я жив и снова топчу этот песок, является удача, или судьба, как ни назови. Я совсем не чувствую себя непобедимым.