— Когда вы видели его в последний раз?

— Лет пять назад. Честно говоря, мне казалось, он скоро снова окажется у нас, но я ошибся.

— Скажите, а та врач все еще работает здесь?

— После того случая уволилась. Большая потеря, доложу я вам… Правда, она хорошо устроилась, насколько мне известно: работает в частном медицинском центре, консультирует состоятельных пациентов. Но не думаю, что она расскажет вам больше, чем я: мы тот случай детально разбирали на комиссии, поэтому я в курсе мельчайших подробностей… Кстати, санитара, который выпивал с Григорием, уволили: он не впервые был замечен в подобном, но это, как вы понимаете, не идет ни в какое сравнение с потерей хорошего специалиста.

— Уволили, говорите? — пробормотал Шеин. — За пьянку?

— Ну не только.

— Значит, было что-то еще?

— Да, но мне не хотелось бы…

— Александр Адамович, по-моему, вы не до конца понимаете, что происходит: Озеров — подозреваемый в похищении, пытках и убийствах нескольких женщин! Мы знаем, что действовал он не один, а в компании с подельником, поэтому нам необходимо изучить его окружение…

— Хорошо-хорошо, я понял! — поднял руки ладонями вперед доктор. — Я все вам расскажу! Санитара того звали Егором… Егор Анкудинов, да, точно. Так вот, этот самый Егор, непонятно по какой причине, свел дружбу с Григорием…

— Интересно, что у них могло быть общего? — перебил Головко Антон.

— На первый взгляд ничего, но… Видите ли, Григорий совершенно неспособен на принятие самостоятельных решений — именно поэтому он сорвался после смерти матери, ведь до того момента она держала его в ежовых рукавицах, и все было в порядке! Скорее всего, стычка с соседом, в результате которой он у нас оказался, также была инспирирована окружением Григория: сам он достаточно безобиден по натуре, несмотря на огромную физическую силу.

— Вы хотите сказать, что и нападение на врача…

— Есть свидетельства того, что Григорий не сам это придумал. Анкудинов постоянно подначивал его, вовлекал в разные авантюры…

— Например?

— Например, однажды Григорий попытался украсть из кабинета несколько упаковок сильнодействующих препаратов. Ему они без надобности, ведь он даже не понимает, для чего они нужны и какое действие оказывают. К счастью, его поймали за руку.

— Он сдал санитара?

— Нет, но подозрения в отношении Егора возникли. Тогда ему удалось отбрехаться, но после случая с Анной Николаевной стало ясно, откуда ветер дует, и его уволили… точнее, заставили подписать заявление по собственному.

— Александр Адамович, вы точно все мне рассказали? — спросил оперативник, заметив, что заведующий отделением вроде как мнется, размышляя, стоит ли добавлять что-то к своему рассказу или лучше смолчать.

— Э-э… на самом деле есть кое-что еще, — ответил тот после паузы.

— А именно? — подтолкнул его Антон, боясь, что Головко передумает и не упомянет о чем-то важном.

— Вскрылись и другие нелицеприятные факты, касающиеся Егора. Раньше мы не могли понять, почему вдруг ни с того ни с сего между пациентами, которые ранее не были замечены в агрессивном поведении, возникают стычки, причем порой заканчивающиеся кровавой бойней, однако потом выяснилось… Короче, Егор любил натравливать больных друг на друга и с удовольствием наблюдал за тем, как они друг друга мутузят!

— И его, с такими-то «замечательными» задатками, держали на работе? — изумился Антон.