Логинов снова позвонил и, так и не услышав ни ответа, ни шагов, крикнул как можно громче:

— Водоканал! Поверка счетчиков! Вы просрочили процедуру на два года: если не впустите нас немедленно, перекроем воду!

Снова тишина. Сделав глубокий вдох, опер произвел выстрел в дверь. Замок оказался допотопным и вылетел внутрь вместе с приличным куском обшивки. Набрав в легкие побольше воздуха, Логинов пнул полотно двери ногой и ворвался внутрь. Его встретило сразу несколько выстрелов: если бы в коридоре не было темно, а прямо у двери не стоял шкаф, для Виктора это дело могло бы стать последним! За секунду до выстрелов он метнулся за шкаф и буквально услышал, как из него со свистом вылетают щепки. Затем — топот ног: Снегин бежал в комнату в надежде скрыться через окно — благо высота небольшая. Логинов не спешил, ведь внизу злодея поджидал Падоян; «крысу» выманили из норы, и теперь у нее оставался один-единственный выход, который уже перекрыт!

При звуке выстрелов Севада вытащил пистолет и, не мигая, уставился на окно квартиры, в которой скрывался Снегин: каждую секунду он мог попытаться вылезти наружу. В этот момент раздался звук подъезжающего автомобиля, и боковым зрением опер уловил открывающуюся дверцу, из которой буквально выпрыгнула девочка лет двенадцати. Если бы они дождались Росгвардию, периметр перекрыли бы в считаные минуты, но сейчас приходилось рассчитывать только на себя. Неписаное правило любого работника внутренних органов — гражданские не должны пострадать. Снегин уже лез в окно, отлично видя, что внизу его ждут, но и он, и Падоян понимали, что стрелять в него в этот момент нельзя, ведь он нужен живым! Вслед за девочкой с водительского места начала вылезать женщина: выстрелы только в кино звучат громко и однозначно, а в обычной жизни их вполне можно принять за хлопки, ведь никому в здравом уме не придет в голову предположить, что в мирное время, практически средь бела дня, кому-то вздумается палить из огнестрельного оружия!

Времени не оставалось, и Севада кинулся к машине с криком:

— Назад! Лечь на сиденье!

Он буквально втолкнул ребенка в открытую заднюю дверь. Женщина оказалась понятливой: она быстро забралась обратно и сделала то, чего требовал незнакомый мужчина с пистолетом. Все это заняло мгновения, но Снегин — мужик бывалый, и он одним взглядом охватил мизансцену: этих секунд хватило ему, чтобы благополучно приземлиться на асфальт и выстрелить в оперативника.

Севада сначала ощутил, как рука с пистолетом отнялась, и лишь потом услышал выстрел и выронил оружие. Снегин поднимался, чтобы выстрелить снова, но вдруг вскрикнул и упал на колено: видимо, прыжок вышел вовсе не таким удачным, как он рассчитывал! В этот момент Виктор Логинов, высунувшись из окна чуть ли не по пояс, пальнул в Снегина. Меткий выстрел выбил пистолет у него из руки, а сам бывший опер схватился за запястье: пуля прошила его насквозь, и кровь фонтаном забила из раны. Севада, стараясь не обращать внимания на боль в плече, бросился на противника и ударил его локтем здоровой руки по голове, после чего попытался оседлать, чтобы тот не мог подняться. Однако Снегин был гораздо более мощного телосложения, нежели Падоян, поэтому схватка могла закончиться для последнего плачевно, если бы не его напарник, очень вовремя выскочивший из подъезда и навалившийся на Снегина всем весом, придавив его к асфальту.

— Все, Снегин, конец тебе, тварь! — выплюнул он, заводя руку злодея за спину и защелкивая на ней наручник.

Когда опер проделал то же с его раненой рукой, задержанный разразился цветистым матом, но Виктор, не обращая на это ни малейшего внимания, надел и второй наручник.

— Ты как? — встревожено спросил он, глядя на Севаду, но продолжая держать колено между лопатками поверженного противника.