Когда они узнали печальное известие о смерти ее матери, они надеялись, что смогут ее удочерить. В конце концов, они были смешанной парой, и девочка тоже была мулаткой. Отец Лоррейн выходец из Бангладеш, а сам Питер чистокровный йоркширец. Они с Лоррейн познакомились в университете и влюбились друг в друга с первого взгляда. Когда Питер узнал, что бесплоден, их уютный маленький мирок рухнул. Но потом супруги решили брать на воспитание сирот. И хотя они любили всех своих детей, эта малышка была особенной. Девочка улыбнулась им, и они оба почувствовали, как радостно забились их сердца.

— Энни.

Девочка с гордостью произнесла имя, которое они ей дали, и схватила куклу со стола. Они подумали, что имя Анастасия произносить слишком трудно, и укоротили его до Энни. Самой Энни новое имя понравилось. Ей было намного легче его выговаривать, и поэтому она произносила его при каждом удобном случае. Проведя несколько недель с девочкой, они уже относились к ней как к своему собственному ребенку и приходили в ужас от одной только мысли, что ее могут у них отнять.

Никогда прежде Анастасия не была так счастлива, как сейчас. И если поначалу малышка еще вспоминала и звала мамочку, то очень быстро это прошло, особенно после нежных объятий Лоррейн. Она привыкала регулярно есть, привыкала к дому, где никто не кричал. Просыпаться в одно и то же время и не лежать в кроватке полдня в ожидании мамочки. Сейчас она привыкла быть в центре внимания и наслаждаться развлечениями: купанием в бассейне, мультиками и детским садом. Это была райская жизнь для маленькой девочки с кудряшками и веселым характером. Даже соцработник была поражен тем, как изменился ребенок с тех пор, как его сюда привезли.

Когда по телевизору показывали новости и на экране появилась фотография ее отца, Энни широко развела руки в стороны и громко сказала:

— Папы нет!

Оба, и Лоррейн и Питер, заметили, что девочка выглядела очень даже радостной, когда произнесла эти слова. И они все вместе рассмеялись, так и не поняв, что в этом было смешного. Потом ее личико помрачнело, и она сказала:

— Мамы нет.

Лоррейн нежно обняла ее и сказала:

— Да, мамы нет, но мама Лол с тобой.

— Сильно обнять Энни! — громко сказала девочка, и Лоррейн крепко прижала ее к себе.

— Да, моя хорошая, «сильно обнять».

— Здравствуй, папа.

Люси была поражена видом отца, но изо всех сил старалась не показать этого.

Кевин улыбнулся ей, и его лицо просветлело.

— Здравствуй, милая.

Кевин был небрит, что делало его похожим на бродягу. Он очень похудел, все его движения были какими-то дергаными.

— Привет, Сью. Я даже не знал, что вы знакомы.

Кевин очень обрадовался визиту дочери, и обеим женщинам было приятно видеть его счастливым.

— Самые мои лучшие девочки! Я так хотел увидеть вас! Я должен вам что-то рассказать. Я должен был сделать это раньше, но не мог. Я годами хранил эту тайну вот здесь. — И он постучал пожелтевшим от никотина пальцем по голове. — Но я расскажу вам это сейчас, иначе мне не разрешат пойти домой. Да, Сью?

Произнеся ее имя, Кевин посмотрел на нее, и женщина одобрительно улыбнулась. В последнее время он только и делает, что говорит загадками.

— Хотите чаю? Вам нальют чаю, если хотите. Здесь все очень добрые. Это потому что мы все здесь полоумные!

Он рассмеялся. И Люси готова была разрыдаться, увидев, что человек, которого она любила — ее отец, превратился в большого ребенка.