Отец Бойд тяжело вздохнул. Он закурил сигарету, хотя уже неоднократно пытался расстаться с этой пагубной привычкой. Когда Луиза находилась рядом с ним, ему всегда требовалась какая-то дополнительная опора. А никотин как будто давал эти силы. Хотя, если говорить начистоту, он бы предпочел хорошую порцию виски.

Он оглянулся и увидел, что Карен Блэк наконец-то ушла. У отца Бойда появилось ощущение, что замышляется что-то нехорошее и что никто не сможет помешать этому.

Глава 10

Всю последнюю неделю Мария чувствовала, что начинает наконец налаживать свою жизнь. Она с головой ушла в работу, которая помогала ей отвлечься от собственных мыслей. А вот у Алана Джарвиса были какие-то проблемы. Он ничего не говорил, но она видела, что он постоянно нервничает. Ее отец тоже был для нее большой поддержкой. Сейчас, сидя вместе с ним в итальянском ресторанчике, она чувствовала себя более уверенно. Они не торопясь, со вкусом ели. После выхода из тюрьмы Мария любила побаловать себя едой, иногда даже ела слишком много.

— Что ты теперь будешь делать, Мария? — спросил отец. — Извини, что не смог достать адрес, но этот социальный работник оказался крепким орешком.

Она пожала плечами:

— Тиффани знает, где Джейсон. Я снова к ней отправлюсь. Хочешь со мной?

Это был напрасный вопрос, и они оба это понимали. Но Кевин подумал, прежде чем ответить.

— Судя по тому, что ты рассказала, Мария, если я туда отправлюсь, я только все испорчу. Ты меня знаешь, дорогая, я как тот упертый бык.

Она не ответила. Она помнила, как много лет назад он охотился за ней повсюду. Разыскивал ее в трущобах, на грязных квартирах, в кабаках. Дрался со всяким, кто мешал ему добраться до дочери. Сколько же времени и сил он на нее потратил!

Мария закрыла глаза. Не в ее силах было изменить прошлое, и ей есть чем заняться помимо воспоминаний о давно ушедших временах. Она должна сосредоточиться на настоящем.

— Она так на тебя похожа, Мария, — задумчиво произнес отец.

В голосе отца была такая грусть, что ей стало нестерпимо жаль его. Она знала, сколько разочарований причинила своим родителям.

— Полагаю, она пошла по твоей дорожке, — снова заговорил Кевин. — Все это мы уже проходили. Может быть, тебе лучше не вмешиваться, дать ей возможность справиться с этим самой. Мне пришлось тогда отступиться от тебя, как ни ужасно это звучит. Твоя мать больше не могла этого выносить, и, честно говоря, я тоже.

Мария уставилась в тарелку, глаза ее переполнились слезами.

— Прости меня, папа. Прости за все, — сказала Мария, сжимая его руку. — Я каждый день думаю о Каролине и Бетани. Я знаю, что сейчас они могли бы ходить по этой земле и наслаждаться жизнью, если бы не я. Я по-прежнему ничего не помню. Может, оно и к лучшему? По крайней мере, я вижу их только мертвыми. Я не вижу, как они, съежившись от страха, умоляют меня сохранить им жизнь… — Мария запнулась, но потом продолжила: — Я все еще не могу понять, как это могло случиться, папа. Как я могла убить своих подруг и бросить своих детей. И провести двенадцать лет в тюрьме, день за днем проживая с ощущением, что жизнь моя остановилась, и пытаясь заставить себя перестать думать о детях… детях, на которых мне когда-то было наплевать, потому что все, к чему я стремилась, — это постоянно находиться под кайфом. Детях, которых я любила и при этом совершенно о них не заботилась, потому что мне казалось, что они никуда не денутся.