— Осторожнее, Селли. Смотри, чтобы тебя снова не поймали, а то будешь очень жалеть.

— Ты права, Мария. Но знаешь, мне здесь так одиноко. Некоторые девушки, они же совсем молоденькие! Если честно, это просто ужасно. А какие у них истории… С тех пор как мы сели в тюрьму, мир здорово изменился, и далеко не в лучшую сторону.

— Человек сам делает свою жизнь, Селли.

Пухлые губы Селли вдруг задрожали.

— Знаешь, я все еще думаю о нем. О своем парне. Ну и сволочь он был, но я его любила. Я продавала себя, а он в это время трахался со всем, что двигается и младше шестидесяти лет. Он был помешан на сексе. Только о нем и говорил, только о нем и думал. — Селли с невольным восхищением покачала головой. — В один прекрасный день он бы и табуретку трахнул, если бы момент был подходящий и у него не оказалось бы денег.

— Тогда почему ты это сделала? — спросила Мария.

Селли не отрывала глаз от противоположной стены, рисуя в памяти его портрет.

— Он завел себе настоящую любовницу. Влюбился. Я могла принять все его бесконечные траханья, но я не могла смириться с тем, что он в кого-то влюбился. Понимаешь, о чем я? Это величайшее оскорбление. Из-за него я потеряла своих детей. Потеряла семью. Самоуважение. А он взял и влюбился. Я не могла жить с этим, Мария. Лучше было видеть его мертвым, чем с другой. Он был как болезнь, разъедал меня, как опухоль. Я убила его и чуть не убила ее. Самое ужасное, что я снова бы это сделала. Не задумываясь ни на секунду. Я все еще люблю его. Думаю, что всегда буду его любить.

Мария прижата руки к лицу. Ей хотелось плакать из-за Селли и из-за любви. Которая разрушила всю ее жизнь и до сих пор разрушает, даже спустя столько лет.

— Ох, Селли, бедная ты моя…

Селли пожала плечами:

— Я скучаю по нему. Вот что самое ужасное. Его запах. Его голос. Как он ел. Как он смеялся. Когда я закрываю глаза, то вижу, как он мне улыбается.

Слезы лились из ее глаз, и Мария обняла ее за плечи и притянула голову Селли к своей груди, пытаясь утешить подругу. В этот момент Аманда снова заглянула в комнату и, ойкнув, быстро закрыла дверь.

Селли вытерла лицо рукой и громко произнесла:

— Этого только нам не хватало. Теперь она будет думать, что мы — лесбийская парочка.

И они снова захохотали — раскатистым хриплым смехом, который разносился по всему исправительному дому.

Тиффани нервно расхаживала по квартире Патрика. Чувство вины было мучительным. Ее могли отправить за решетку за плохое обращение с Анастасией, самые ее ужасные страхи стали реальностью. Зазвонил телефон, и она вздрогнула от резкого звука, разорвавшего тишину. Она услышала музыку регги и голос Патрика, наговаривающего рэп на автоответчик. Почему-то это раздражало ее. Потом послышался голос девушки, низкий и глубокий.

— Я вернулась, дорогой, и я ищу тебя. Позвони мне.

Тиффани сидела на белом кожаном диване, уставившись на телефон. Голос был красивый, как мягчайший бархат. Но больше всего ее поразила прозвучавшая в нем уверенность. Эта девушка точно знает, что Пэт ей перезвонит. Она была не из тех, кто работает на него, у этих нет его домашнего номера. Это любовница. Сделанное открытие еще глубже погрузило ее в депрессию. Что с ней случилось? Где та девочка, которая поклялась себе, что добьется чего-то в жизни? Которая ночами лежала в детском доме, строя радужные планы на будущее? Тиффани бросила взгляд на свое отражение в зеркале в шикарной раме, висевшем над камином. Как же ужасно она выглядит! Отвращение к самой себе и стыд переполнили ее душу. В этот момент она поняла, что потеряла своего ребенка и что ей предстоит тяжелая борьба, чтобы вернуть дочь. Она стала наркоманкой и шлюхой точь-в-точь как ее мать когда-то.