Завернув за пару углов, я поймал машину и поехал в другой район города. Береженого бог бережет.

Сидя в старом "опеле", я проанализировал разговор и пришел к выводу, что все было нормально. Я специально залудил ему насчет пяти миллионов. На самом деле об этом я и не помышлял. Просто пусть он теперь думает о моей жадности, а не о том, что я мог затеять на самом деле.

И еще одно. То, что он не возмутился по поводу моего требования, подтвердило сразу два предположения. Первое - что у него этих миллионов, как у дурака - фантиков, а второе - что он и не собирается их мне везти. Так что я приговорен и здесь.

Остановив машину у телефонной будки, я попросил водителя ждать меня и набрал номер.

Трубку сняла Наташа.

Понимая, что разговор наверняка прослушивается, я, не здороваясь с ней, грубо сказал:

- Дай-ка мне Арцыбашева!

Чуть задержавшись с ответом, она ответила:

- Сейчас.

И передала ему трубку.

- Знахарь, ты где?

- В рубиновой звезде! - развязно ответил я.

Судя по всему, моя неожиданная наглость ошеломила его.

Он молчал секунд тридцать.

- Ты не хами, - неуверенно ответил он, не понимая в чем дело.

Но быстро набрал обычный градус и напористо спросил:

- Ладно. Ты привез?

- Я-то привез, а у тебя-то подрос? - тупо приколол я его.

Арцыбашев сорвался с цепи и начал орать в трубку:

- Ты что думаешь, я с тобой шутки шутить буду? Да я тебя, падлу, уничтожу! Ты у меня на зоне сгниешь! Да я…

Моей целью, как и в разговоре с Кемалем, было - вывести его из себя и посадить на измену. И это мне удалось по полной. Он не понимал, в чем дело. И теперь он должен был потерять уверенность и, не зная, чем вызвано такое мое изменение, начать делать ошибки. И, между прочим, до этого я не называл его на "ты". Нюансик!

Я засмеялся в трубку и сказал:

- Да ладно тебе, я пошутил! Не гони волну. Он заткнулся, и я только слышал в трубке его частое дыхание.

- Значит, так, - продолжил я самоуверенно, - завтра в двенадцать будь у телефона. Я скажу, куда подъезжать. Бабки у меня.

И для того, чтобы он совсем запутался, я угрожающе добавил:

- И разговор у нас с тобой будет конкретный. Понял?

Не дожидаясь ответа, я повесил трубку и вышел из будки.

Пока водила вез меня в дом приезжих, я вспоминал разговор с Арцыбашевым и веселился. Я представлял, как у него полезли на лоб глаза, когда человек, жизнь которого была в его руках, вдруг начал говорить с ним, как с последним лохом. И так же, как Кемаль, он начал думать совсем не о том, о чем нужно было бы. Я направил его мысли в другую сторону.

Может, мне в шпионы пойти, подумал я и усмехнулся.

С моей позиции на пятом этаже недостроенного и брошенного заводского корпуса отлично просматривалось то место, где через некоторое время должны были развернуться главные события этого долгого и тяжелого приключения.

Прямо подо мной находилась пыльная и грязная площадка метров пятьдесят на пятьдесят, чуть дальше - гора ржавых и кривых металлических конструкций, а справа и слева - те самые южные и северные ворота. Когда-то через них на территорию стройки, победно гудя, въезжали тяжело груженные оборудованием шаланды, везде бегали толпы ударников коммунистического труда, в общем, кипела жизнь. Теперь ветер гонял туда-сюда тучи пыли, под крышей нудно скрипела какая-то железяка, да вороны, которым все нипочем, кружились в небе.

Двадцать минут назад я позвонил Арцыбашеву и Кемалю и назначил им встречу на заброшенном заводе Свердлова. Одному - у южных ворот, другому - у северных. Обоим я сказал, что буду ждать во дворе. По моим расчетам они должны были встретиться, а там - как бог на душу положит. Я сидел на ящике из-под гвоздей перед огромным оконным проемом и смотрел по сторонам. У стеночки стоял прислоненный АКСУ, а на коленях у меня лежала увесистая снайперская винтовка.