- Скажи нам, Муса, кто заходил сегодня ночью к товарищу комбату?

О смерти Студеного личному составу не объявляли, но шила в мешке не утаишь, слухи поползли сразу, как обнаружили тело. Теперь о случившемся не были осведомлены только те, кто отсутствовал в расположении части.

Муса не ответил. Стоял, вытянув руки по швам, и пялился в окно.

- Ты меня слышишь? Мамедов! Я к кому обращаюсь?

Ефрейтор перевел тупой взгляд с окна на замполита и опять не вымолвил ни слова.

На то, чтобы его разговорить, ушло минут тридцать. И штрафбатом его пугали, и отпуском соблазняли. Распалившись, главный по идеологии вытащил бумажник и пообещал заплатить за информацию. Без толку! Мамедов заговорил только тогда, когда по каким-то причинам сам решил это сделать. То ли наконец снялся с тормоза, то ли просто устал и решил, что так от него быстрее отвяжутся. Напрасно, кстати, решил. Помолчи он еще самую малость, и ушел бы спокойно в казарму. Замполит, которого начштаба весь допрос не уставал полировать насмешливым взглядом, был уже готов сложить руки, когда Мамедов заговорил.

Оказалось, он действительно кое-что видел. Но очень немного.

Мамедов нес дежурство по столовой. Было около половины двенадцатого, когда они закончили приборку и вышли покурить. Два других солдата высмолили по сигарете и поспешили в казарму, а Мамедов остался. На звезды, наверное, загляделся. Или просто забыл, в какую сторону надо идти. Неважно! Главное, что стоял он в темном углу возле входа в столовую, сам был невидим, зато все, кто проходил мимо, были перед ним, как на ладони.

Прапорщик Зверев ходил. И еще один прапорщик. А потом офицер появился. В отличие от прапоров, которые не таились, офицер внезапно выскользнул из темноты, быстрым шагом одолел десять метров до двери Студеного и вошел к нему не постучав. В лицо Мамедов офицера не видел, только со спины и в полупрофиль.

- Так кто же это все-таки был? - напрягал замполит, но Мамедов только моргал и переводил взгляд за окно.

- Ну хоть на кого он похож?

- Русский, да.

- С чего ты решил? - спросил замполит и осекся: в батальоне не было офицеров кавказских или восточных национальностей, только славяне, так что, разглядев звездочки на погонах, Мамедов сделал абсолютно правильный вывод.

Но вот с количеством звездочек выходила совершенная чепуха. Установить звание таинственного визитера не представлялось возможным. Мамедов путался и всякий раз давал новый ответ. От младшего лейтенанта до подполковника, хотя ни первых, ни вторых в батальоне попросту не было. И с приметами получилась фигня. Для Мамедова, при его-то комплекции, все казались одинаково низкорослыми и субтильными.

- Что же делать? - развел руками замполит.

- Пусть профессионал пообщается, - ухмыльнулся начштаба. - А мы пойдем покурим. Как, Валентиныч, осилишь?

Арцыбашев кивнул.

- Пошли! - начштаба встал и направился к двери, заметив, что замполит колеблется, потрепал его по плечу: - Пошли, пошли! Вадим знает, что надо делать. Мы ему только мешаем.

Они скурили на улице по две сигареты, потом прогулялись в столовую, выпили кофе.

- Паскудная история, - вздохнул замполит.

- Ну! - согласился "энша".

Больше эту тему не трогали, пока не возвратились в кабинет.

Мамедова там уже не было. Арцыбашев сидел один и продолжал составлять опись.

- И чего?… - спросил начальник штаба.

- Можешь прочитать. Если разберешь, конечно, - Арцыбашев похлопал по лежащему рядом с ним листу, покрытому кривыми рукописными строчками. - Придумал он все.

- То есть как так придумал? - замполит нервно расстегнул верхнюю пуговицу.

- Молча. В отпуск захотел, вот и придумал. Надеялся, что за такую сказку его расцелуют в жопу и отпустят домой.