|
Машина осталась на обычном месте стоять, а ведь он, как известно, даже за молоком пешком не ходил. Но ни одного фрагмента трупа до сих пор не сыскали. Только связку ключей, медальон и остатки часов. Тохтамбашевские часы были приметные, не так чтобы очень уж дорогие, но редкой модели. Может быть, всего одни во всем Душанбе. В дивизии их многие помнили и смогли опознать. Теоретически температура достигала такого размера, что труп мог попросту испариться. Но это теоретически. А на практике почти всегда удается что-то найти. Правда, разгребать пепелище можно еще очень долго. Глядишь, и отыщется что-нибудь.
Понизив голос, капитан выдал главный секрет. Пожар случился накануне масштабной ревизии. Ангел-хранитель отвернулся от Тохтамбашева, и наверху приняли решение укатать его по полной программе за операции с дефицитом. То ли кто-то из генералов почувствовал себя обделенным, то ли место Тохтамбая решил занять кто-то, имеющий связи в высших армейских кругах. Капитану сие, конечно, было неведомо. Но факты свидетельствовали: все сгорело в аккурат перед тем, как Тохтамбашева собирались "накрыть". Влиятельных родственников у него не было, только знакомые и деловые партнеры. Они бы наверняка отвернулись, как только стало бы очевидным, что расклад изменился не в пользу Жоры. На судебном процессе высшая мера была ему обеспечена. Или бы обобрали до нитки и вышвырнули в кишлак, в котором родился, строго наказав не высовывать оттуда носа. - Политика! - строго резюмировал капитан, грозно тряся указательным пальцем, и сделал попытку уложиться рожей в тарелку. Арцыбашев его встряхнул, налил по рюмке, заставил чокнуться и закусить, но силы военного юриста таяли на глазах. Речь становилась все менее связной, и последнее, что Арцыбашеву удалось выведать, было: гибель Тохтамбашева всех устраивает, так что, к бабке не ходи, расследование очень скоро свернут.
***
- Новобранцы летят на транспортнике в Афганистан. Командир наставляет: за каждую голову "духа" будете получать вознаграждение, лишний сухпай на неделю, а за семь голов - отпуск в Союз. Борт приземляется, команда "Р-р-разойдись!!!" Через полчаса бойцы возвращаются. Кто в руках голову тащит, кто - сразу несколько. Командир бледнеет и срывающимся голосом говорит: "Ребята, вы что, мы ж в Ташкенте на дозаправку сели…" Анекдот имел успех. Посмеялись, кто-то одобрительно ругнулся. Только один лейтенант, этим летом выпущенный из ленинградского артиллерийского, остался серьезен. Арцыбашев давно его заприметил. Лейтенант всегда был не по делу сосредоточен, внимательно выслушивал все байки о войне, а если долгое время таковых не звучало, начинал сам лезть с вопросами, при этом непременно краснел. Вот и сейчас какой-то вопрос у него вертелся на языке. Арцыбашев это видел отчетливо. Упреждая, рассказал следующий анекдот: - Офицер-"афганец" в Союзе в командировке. Зашел в парикмахерскую. Девушка посадила его в кресло и спрашивает: - Как обстановка в Афганистане? - Нормализуется… Через несколько минут снова: - Как обстановка в Афганистане? - Нормализуется… И опять… Постригся, ушел. В парикмахерской спрашивают: - Зачем мучила человека? - Мне так стричь легче. Как спрошу об Афганистане, у него волосы дыбом становятся! И снова нестройный взрыв смеха был реакцией на рассказ Арцыбашева. В курилку заглянул как всегда озабоченный замполит: - Долго вы что-то! Туша сигареты, офицеры потянулись на выход. Здесь, в ГДР, даже русские отличались немецкой исполнительностью и пунктуальностью. Правда, если уж случалось сорваться, то - туши свет. Отрывались на полную! Бюргеров, которые стали свидетелями разгуляева или, не дай бог, подвернулись под горячую руку, потом долго донимали кошмары. |
