На улице завыла сирена. Менты ихние подъехали…

Надо бы мне ноги делать, да поздно уже. А где теперь Настю искать? Она-то куда делась? И взгляд мой вперся в широко раскрытое окно, что было под потолком туалета. Точно. Ее вытолкали туда.

А эту, как ненужную свидетельницу, замочили.

В ментовской я сразу занял верную позицию.

Мол, подцепил я проститутку прямо на вокзале. И знать ее не знаю, и познакомился с ней только утром, когда с поезда сошел.

Меня и шофер "мерседеса" потому с ней видел, что я ее снял, выйдя с поезда. И коридорная меня с ней видела - это правильно! И двадцать баксов я этой коридорной давал - тоже верно. За то, что мне с проституткой разрешат в номере отдохнуть.

Да, у меня с этой проституткой в номере была половая связь. А зачем же еще проститутку снимают? А, начальник?

А потом мы с проституткой поехали сюда в кафе…

А почему свидетельница говорит, что я просил проститутку в туалет провожать, что, мол, не местная, так я про то сам не знаю, мне так проститутка про себя сказала, что, мол, не местная…

Три раза я всю эту бодягу ментам рассказал, потом еще протокол допроса свидетеля в двух местах подписал…

И меня отпустили. А на улице - далеко за полночь.

А на душе - полная пустота.

Куда Настю уволокли?

И главное - зачем?

И кто?

Менты, к счастью, подумали, что Настя - залетная шлюха. Гастролерка неорганизованная, которая приехала в Душанбе бабок подзаработать. И еще, наверное, подумали, что Настю сутенеры утащили на разборку или конкурирующие проститутки ее отследили в гостинице, мол, не лезь в наши владения!

Поэтому меня так легко и отпустили…

Но я-то не мент!

Мне не протокол нужен и не справка о проценте раскрываемости.

Мне Настя живая нужна.

И кольцо, без которого рушатся все мои планы на окончательный и полный расчет с Арцыбашевым.

Без кольца я - никто. Без кольца - я полный ноль. Значит, и похитили ее те, кому нужно кольцо. Только вот вопрос - как они нас выследили? Неужели колечко таким приметным оказалось?

Я шагал пешком по проспекту Независимости, шагал к гостинице и разговаривал сам с собой. Я и не заметил, как сбоку поравнялась со мной машина и как из открывшейся задней двери ко мне обратился какой-то нацмен:

- Чего такой уважаемый человек пешком ходит? Ты садись с нами - подвезем…

Я огрызнулся:

- Проезжай-проезжай, на голубизну не снимаюсь!

- А ты к невесте своей на свидание разве не хочешь? - спросил нацмен.

Я встал как вкопанный.

- Вы кто? Что вам надо?

- Садись, проедем недалеко, там скажем…

И я сел. А что еще оставалось?

Английский джип "лендровер". Хорошая машина. Один здоровяк за рулем. Еще один - на переднем сиденье рядом с водилой. Третий мужик, с которым я разговаривал, - позади водилы. И все со стволами - это и невооруженным глазом видно.

А ехать и правда было недалеко. Тот, что сзади сидел, надел мне на глаза повязку. А тот, что спереди, все стволом в грудь тыкал, чтоб я не дергался. Крутились по городу совсем недолго. Меня вывели под руки и, не снимая с лица повязки, отвели по ступенькам куда-то вниз. Потом толкнули на диван.

- Сиди!

Сижу…

А руки скотчем за спиной связаны. Долго сидел. Так долго, что очень курить захотелось. И пить. Но молчу.

Может быть, час прошел, может - и полтора, пока кто-то еще, видать, самый важный, не подъехал.