- Это твои проблемы, дорогая, - холодно ответил я, - что я, по-твоему, совсем баран? Думаешь, я и вправду верю, что ты Арцыбашеву дочка родная? Не надо меня лечить! Ты - простой агент, которого он по своей гэбистской блядской привычке подцепил за ребрышко на крючок. Причем подцепил на каком-нибудь редкостном дерьме, от которого тебе самой никак не избавиться. Что - не так?

Наташа на секунду потеряла самообладание, но быстро собралась и, приняв деловой вид, сказала:

- Нам будет лучше обоим, если мы хотя бы временно установим партнерские отношения.

- А-а-а! - воскликнул я понимающе, - конечно, конечно! У тебя есть свой интерес, а папа Арцыбашев, надо полагать, тебе пообещал, что если ты удачно провернешь мое (я сделал ударение на слове МОЕ) дельце, то соскочишь с его крючка! Разве не так?

Тень досады промелькнула на ее лице:

- Кончай бодягу, Константин, эти разборки ни тебе, ни мне радости не принесут, давай лучше о деле поговорим, а уж о том, что каждый из нас на этом деле иметь будет - каждый будет говорить сам с собой наедине. Ладушки?

Вот это другое дело.

- Ладушки, - ответил я и улыбнулся. Может ведь, когда захочет, сучка…

Наталья деловито достала из холодильника бутылку текилы, которой еще вчера вечером в этом холодильнике не было. Достала лимон. Из сумочки вынула ножик с выкидным лезвием, какие выдают спортсменам-парашютистам, чтоб запутавшиеся стропы одним ударом перебивать, и принялась нарезать тонкими пластинками желтый цитрус, да такой пахучий, что у меня аж за ушами заскрипело.

- Текилой не побрезгуешь? - спросила Наташа уже совсем нормально. - Это единственный крепкий напиток, кроме рома, разумеется, который без опаски для сердца можно пить на сильной жаре. Недаром ее, родимую, в Мексике и Бразилии так и хлещут!

Она умело и деловито насыпала соли на край стакана, ловко слизнула ее языком и хлопнула стопку текилы так ловко, будто была родом из Рио-де-Жанейро.

Я последовал ее примеру и спросил:

- А как у вас с инцестом дело обстоит? Наталья в упор посмотрела на меня и, выдержав паузу, ответила:

- Это неважно, Костя. В постели лучше тебя у меня никого не было.

И она молча и не сводя с меня глаз начала медленно расстегивать пуговицы легкой рубашки-сафари.

Да-а…

Вчера - Настя, сегодня - эта сука…

Но об этом думал мой мозг. А моему члену было совершенно все равно. Он не рассуждал о высоких материях и, почуяв близкое развлечение, слегка оживился, шевельнувшись в джинсах.

Наталья расстегнула рубашку и, встав с кресла, стала медленно стягивать ее с плеч. При этом она не сводила с меня глаз и, слегка пританцовывая, медленно виляла бедрами. Когда рубашка сползла с плеч, Наталья выдернула ее из джинсов и отбросила в сторону. Ее груди с большими коричневыми сосками мягко колыхались вправо и влево в такт покачиванию бедер.

Она взялась за пояс джинсов и, расстегнув пуговицу, медленно потащила замок молнии вниз. С улицы доносилось восточное заунывное треньканье на двух струнах, и оно странным образом подходило к тому, что сейчас делала Наталья.

Я усмехнулся, подумав, что так же, наверное, раздевались и наложницы перед своими шахами. Мой член придерживался того же мнения и просился из джинсов наружу. Я не стал возражать и, не вставая с кресла, быстренько скинул с себя все. Теперь, освободившись из темноты и тесноты, член уставился в зенит и слегка покачивался, как кобра, вставшая из корзинки заклинателя.

Наталья тем временем спустила джинсы до щиколоток и вышла из них.

Перешагнув через валявшиеся у ее ног тряпки, она встала прямо передо мной и, все так же глядя мне в глаза, начала стягивать с себя белые трусы, похожие на маленький лоскуток с несколькими тесемками. Все-таки в стриптизе что-то есть, подумал я и уселся поудобнее.