— На чьей стороне? — попробовал уточнить я.

— Чёрт их разберёт, может, и ни на чьей, а просто всех подряд кладут.

— А чем воюют? — поинтересовался Стоянов, — по нашей информации, стволы в городе были, но число их крайне невелико. Автоматов даже и сотни не набиралось.

— Не знаю, как там по вашей информации, — фыркнул Фома, — а я своими глазами видел, что там бой лютый, пальба из-за каждого угла и даже гранатомёты работают. Как в Сталинграде, ей богу.

— Пойдём, поучаствуем? — спросил я у Стоянова, — или подождём, пока все всех перебьют?

— Пойдём, — бодро подскочил он, — только с воздушной поддержкой, сейчас запрошу.

Он поднял трубку допотопного полевого телефона. Другой связи с внешним миром у нас не было.

Выдвинулись пешком, восемь военных и я, беспамятный офицер спецназа. Парни из команды тоже хотели пойти, но я им отказал. Меня за Дениса всё ещё совесть гложет. Воздушная поддержка должна была появиться чуть позже в виде двух вертолётов. Как с ними связываться, как корректировать огонь, как сделать так, чтобы нас самих по ошибке не разнесли в пыль, я, честно признаться, понятия не имел. В руках я держал автомат, в разгрузке были магазины и гранаты. Вот этим и буду работать, а думать за меня есть кому.

Выстрелы услышали ещё на подходе. Стоянов про сотню автоматов говорил. Полтора десятка у нас, остальные, надо полагать, сейчас здесь. Знать бы ещё, в чьих руках.

Поначалу мы упёрлись в препятствие, перестрелка между домами, только в обход идти. Но тут, к счастью, появилась поддержка с воздуха, два вертолёта огневой поддержки кучно уложили по паре НУРСов у каждого дома и стрельба на какое-то время стихла. Вряд ли там все убиты, но настроение воевать у них отбили.

Мы быстро вышли на улицу и, перебегая в клубах пыли и дыма, продвинулись дальше, вертолётчики нас наблюдали визуально. Пока. Что будет, когда войдём в здание, выйдем, соединимся с кем-то, просто покроемся пылью до неузнаваемости, остаётся только гадать.

Чуть отстав от группы, я различил справа движение, кто-то, чьего лица было не разобрать, выбирался через завал. Я вскинул автомат.

— Не стреляй! — кашляя, выкрикнул он, — я свой, нормальный, шрамов нет, посмотри.

Смотреть я не стал. Шрамы, как таковые, ни о чём не говорят.

— Сколько вас? — спросил я, не опуская ствол.

— Семеро, было, сейчас не знаю.

— А с той стороны кто?

— Так эти… киборги, мать их так, не знаю сколько, каждого уже по два раза убили, а всё живые.

— Это бывает, — согласился я, — собери своих.

Собрать получилось только троих, остальные были мертвы, причём, умерли они от пулевых ранений ещё до удара с воздуха. Стоянов тщательно осмотрел каждого на предмет шрамов, после чего разрешил им идти с нами. В противоположный дом вертолёт всадил ещё три ракеты, но уже потом, когда мы ушли дальше, панельная пятиэтажка на два подъезда просто сложилась внутрь, после такого даже роботы не выживают. Дальше на дороге нас встретили дымящиеся руины, чем и как это сделано, можно было только догадываться. Допускаю, что какой-то бывший сапёр разорил магазин удобрений. Ну, или грузовик с газовыми баллонами подогнали.

Здесь, на этих руинах нас встретили первые серьёзные проблемы. Противник, кем бы он ни был, вспомнил, наконец, о пользе совместных действий. В наступление шли полтора десятка киборгов и два летающих дрона. Первые выглядели на твёрдую пятёрку. Неизвестный хирург уже не старался скрывать следы вмешательств, из-под кожи у них торчали какие-то металлические штыри, провода, череп был наполовину металлическим. В руках они держали автоматы, но стреляли редко и расчётливо.

Вертолётчики даже не стали ждать сигнала.