— Какая программа? — с обречённым видом спросила она, поняла, что попала к маньяку, от которого живым не спасёшься.

— Теорему Пифагора скажи? — хитро поинтересовался я.

— Не знаю, мы не проходили ещё.

— Чёрт, а в каком классе проходят? Ладно. Кто в Мавзолее лежит?

— Каком ещё Мавзолее?

— В Москве! На Красной площади.

— Не знаю.

— Кто Америку открыл?!

— Не знаю, — она снова заплакала, — не знаю, зачем мне это? Никогда не интересовалась.

Так, теперь что? Это говорит о том, что девка — бот? Или просто такая, как и все дети? Если честно, ничего не говорит.

— Короче, — сказал я ей, спрятав, наконец, скальпель, который до того вертел в руке. — Убивать тебя пока не буду, раз тебя здесь нарисовали, значит, ты зачем-то нужна.

— А зачем?

— Не знаю, Денис хоть толковый был, из ружья метко стрелял, а ты… ладно, сегодня поздно уже, ложись спать, магазин потрошить завтра пойдём.

— Какой магазин?

— Винный.

— У вас же пиво есть.

— Закрой рот и ложись. Многие знания рождают многие печали. Слышала такое?

— Нет.

— Ну, и ладно. Спи, давай.

— А вы меня не изнасилуете? — не забыла, однако, поинтересоваться. Про это она знает. Лучше бы книжки почитала.

— Успокойся, Ксения. Неприятно такое признавать, но я сейчас в таком состоянии, что изнасиловать тебя у меня «рука» не поднимется.

Она, видимо, успокоившись, легла на всё те же шторы, подложив под голову тощий рюкзак, а я, выспавшись, устроился на стуле. Постепенно становилось темно. Самое подходящее время подумать. Итак, что имеем? А имеем мы следующее: завтра пойдём в магазин, без оружия стрёмно. Надеюсь, по дороге дроны нас не выкупят, потом загляну к Василию. Договариваться ни о чём не буду, просто совет дам, когда Юрка придёт, пристрелить его поскорее. Дальше пойду к кордону. Просто приду на блокпост и потребую Лямкина. Ему с порога представлюсь, доложу обстановку в городе и предложу совместные действия. Если не пошлёт сразу (а ведь может), то дальше другой сценарий пойдёт. Если пошлёт, предупрежу его об атаке киборгов, опишу время и обстоятельства, а когда подтвердится, снова приду на разговор. Это пока ясно. А с девкой что? Придётся с собой таскать балластом. Не бросать же. Ничего хорошего её не ждёт, в городе никакой власти, а из женщин только она да Надежда Васильевна. Надо хоть расспросить, кто и откуда? Или спит уже? Словно отвечая на мои мысли, она сказала в темноте:

— А как вас зовут?

— Се… Антон. Антон Резников. Офицер спецназа. В отставке. Сейчас не в лучшей форме.

— Это хорошо, — как-то совсем спокойно ответила она, — тут за мной погнались какие-то, я кое-как убежала. А ты меня защитишь.

— А родители где? Почему не эвакуировалась. Детей и женщин первых грузили.

— Отец по делам улетел, должен был только через неделю вернуться, а мама на Мальдивах, она всегда куда-нибудь летает, когда отца нет.

— Вон оно как, — усмехнулся я, — начинаю понимать. А ты что делала?

— А мы с подружками тусили всю ночь, а потом они ушли, а я спать завалилась. С утра на улицах что-то кричали, но у нас звукоизоляция хорошая, почти ничего не слышно. Я только одеяло натянула и дальше спать.

— А потом?

— А потом всё засветилось, даже сквозь жалюзи видно было, я испугалась и под кровать залезла. Потом взрыв, стёкла вылетели, я, наверное, отключилась. Когда очнулась, услышала, как какие-то люди по квартирам шарят и вещи выносят. Я испугалась, схватила сумку, телефон и деньги, а потом увидела, что они все в соседской квартире, выскочила в окно и убежала.