И опять ответил Моисеенко:

— Штамп горсправки Свердловска, из адреса только несколько букв кое-как видно:

«Чел…»

— Пиджак, двое брюк, внизу полотняная пара нижнего белья…

— Сапог один. Другого нет. Носки шерстяные, домашней вязки.

— На левой руке ремень, поясной… да еще плетеный. Модник был покойник-то…

— Ну-ка! — Моисеенко нагнулся над скелетом и уточнил:-Закинут петлей.

— Тащили, — предположил Суетин.

— Ага.

— Значит, и сапог где-то должен быть, — закончил мысль Суетин.

— Еще книжечка какая-то во внутреннем кармане пиджака!..

Милиционер передал ее Моисеенко без просьбы.

— Только типографская краска осталась, — сказал тот. — В общем, удостоверение ДОСААФ. — Спички в кармане…

По рации вызвали грузовую машину, чтобы увезти останки убитого и одежду. В ожидании ее разбрелись во все стороны, обшарили канавы, исходили вдоль и поперек поляну. Искали второй сапог. Не нашли.

Дружно закурили. Говорить не хотелось. Кроме книжки ДОСААФ и квитанции, никаких документов при убитом не оказалось. Опознание трупа по личности исключалось.

— В нашем районе пропавших без вести нет, — словно отвечая на мысли других, сообщил Моисеенко. — Пришлый, значит.

— Убит давно. А когда? — подумал вслух Паршуков.

— Зимой или поздней осенью, — ответил Суетин. — С чего бы он двое штанов надел?

Только — в какую зиму? В минувшую или прошлогоднюю?..

— Судебная экспертиза скажет, — отозвался судмедэксперт.

— Да уж скажет…

Моисеенко бросил недокуренную папиросу, придавил ее каблуком и вздохнул.

— А вот и наши! — первым увидел выехавший из леса грузовик дежурный.

Паршуков показал пологий спуск, где удобнее съехать вниз.

Поставив машину, как потребовали, шофер подошел к Моисеенко.

— Вот это все надо забрать, — объяснил тот, кивнув на кучу тряпья и кости. — Брезент привез?

— Привез, — ответил шофер, но, взглянув туда, куда показывал оперуполномоченный, присвистнул и полез в кабину. — Повезти повезу. А от этой работы избавьте, братцы!

И решительно хлопнул дверкой.

3

Совещание в городском отделе длилось недолго и прошло по-деловому. Может, оттого, что всякая поспешность, а ее часто смешивают с понятием оперативности, в данном случае теряла смысл. Давность преступления, предстоящие трудности с установлением личности убитого, не говоря уже о поисках свидетелей и виновных, были настолько очевидными, что никто не решился на скоропалительное предположение. Поэтому, когда зашел разговор о плане первичных мероприятий, сразу же вмешался Дмитрий Николаевич Суетин:

— Сейчас пока нет необходимости составлять обширный план следственных мероприятий. Кто убит? Когда? Каковы хотя бы самые основные приметы его внешности: рост, возраст? Что расскажут нам квитанция и удостоверение?.. Мы ничего не знаем! Какой же смысл толочь воду в ступе? Давайте определим самые первые свои шаги.

— Надо запросить область о всех пропавших без вести, — предложил кто-то.

— Еще что? — язвительно обернулся на голос Моисеенко. — Подождем лучше мнения медицинских экспертов и результатов исследования документов. Если врачи скажут, что труп пролежал год, проверим потерявшихся за полтора года, если два, то работы, сами понимаете, прибавится. Узнав примерный возраст, мы определенно сократим поиск втрое.