— Без установления личности убитого дело не двинется. Это ясно как день, — закончил его мысль Суетин. — Но я полагаю все-таки, что нужно, не ожидая установления личности, уже теперь определить предполагаемую картину совершения преступления и думать о выявлении свидетелей. Кто думает иначе?

Следователю не ответили.

Порешив ждать заключения экспертов, разошлись.

Суетин и Моисеенко задержались.

— И что же думает про себя старший оперуполномоченный? — спросил Суетин.

— Он думает, — отозвался в тон Моисеенко, — что надолго и всерьез увязнет в этой истории. — И заговорил с горечью:-Ты ведь знаешь, как бывает у нас с убийствами. Неделю-две наше начальство будет одобрительно взирать со стороны на розыскную возню и ждать от нас чуда. Потом дней на десять замолчит. Затем начнется самое «приятное»: удивление от имени общественности, что преступление все еще не раскрыто, хотя преступник и не на луне. Наконец, кому-то из того же нашего начальства укажут на это официально. И тогда сверху примутся изводить нас теребиловкой…

— Ну зачем так мрачно? — с прокурорским спокойствием остановил его Суетин. — Если хорошего не дождемся, так шишки-то по крайней мере пополам разделим. Все-таки легче…

4

Заключение судебно-медицинской экспертизы дало больше, чем надеялись. Врачи утверждали, что убитому мужчине было пятьдесят-шестьдесят лет, смерть его наступила мгновенно от глубокой травмы головы и одновременного перелома основания черепа. Сильный удар нанесен тяжелым предметом, скорее всего ломом, В бывшей торфяной выработке труп должен был разлагаться быстрее, так как затоплялся паводками и дождями. Это позволяло предполагать, что убийство произошло около полутора-двух лет назад.

В конце заключения эксперты особо указывали на хромоту убитого, перенесшего в молодости туберкулез коленного сустава правой ноги.

После такой определенной и броской приметы Суетин и Моисеенко воспрянули духом. В областное управление увезли запрос о всех хромых, пропавших без вести в городах и районах Свердловской области. Не прошло и двух дней, как оттуда сообщили, что среди пропавших без вести хромых не значится.

Одновременно с этим ответом прибыл пакет из научно-технического отдела.

Документы убитого настолько пострадали от времени, что восстановить их содержание полностью не удалось. И все-таки многое стало определеннее.

Книжечка оказалась членским билетом ДОСААФ Мельника П… Афанасьевича, 1925 года рождения, выданная какой-то МТС, из названия которой установили только шесть начальных букв: «БАТУРИ…».

Из горсправки Свердловска узнали адрес, которым интересовался убитый: «ул. Челюскинцев, 17». Этот номер принадлежал товарному двору станции Свердловск.

Ни даты выдачи документа, ни времени получения справки эксперты назвать не смогли. Заключения технической и медицинской экспертизы серьезно противоречили друг другу.

Врачи настаивали на своем определении возраста убитого, с десятками научных выкладок и плохо скрываемым раздражением отвергая бесстрастное свидетельство официального документа, уличающего их в ошибке по меньшей мере на пятнадцать-двадцать лет.

Суетин и Моисеенко, не дожидаясь, чем кончится препирательство ученых-криминалистов, и учтя новые данные, снова перебрали пропавших без вести по области. К их безрезультатным поискам на этот раз прибавился официальный документ адресного бюро с сообщением, что в Свердловской области Мельник П… Афанасьевич, 1925 года рождения, никогда не проживал.

— Издевательство!.