Изменить размер шрифта - +
Странно, но и Юрию Дмитриевичу, по всему было видно, приятно общаться с мальчиком! Удивительно, никогда Мария не думала, что есть такие мужчины. И вот на тебе! Живой ископаемый экземпляр! Странно даже! Мария вдруг почувствовала, что захотела чаю. Повернулась к плите, чиркнула спичкой, вспыхнул голубой огонек, и она поставила чайник. Что-то надоедливо мешало, терло шею. Мария стянула с плеча, как она думала, полотенце, но это оказались Ванины брюки. Выстиранные, высушенные и выглаженные заботливым Юрием Дмитриевичем. Она посмотрела на не по-женски тщательно отутюженные стрелки и невольно улыбнулась. Ну надо же! Сам стирает, готовит, убирает, утюжит брюки – не мужчина, а находка. Повезет же кому-то! Достанется такой – горя знать не будет! Хотя, скорее всего, он и так не обойден женским вниманием. Крепкий, молодой, красивый, успешный, наверняка отбоя нет от женщин. Конечно, такой может выбирать любую! Вон даже Ванечка в восторге от него.

Стоп! А вдруг… Мария вспомнила несколько историй, услышанных в учительской. Есть, оказывается, такие мужчины, которые, чтобы добиться близости от одинокой незамужней женщины, сначала начинают заигрывать с ребенком, как бы приручая потенциальную жертву. Может быть, и он такой? Нет, это просто невозможно! Не мог же он, в самом деле, захотеть ее! Мария точно знала, что совсем не красавица. Тогда для чего он начал эту игру? И главное, стал завлекать Ваню! Какой стыд! Разве он не понимает, что это подло! Даже если ему удастся сделать то, что он хочет, как же после Ваня? Ребенок останется крайним. Будет страдать, когда, натешившись, удовлетворившись, мужчина забудет о самом факте существования опозоренной им женщины! Не задумываясь заведет себе другую пассию и станет избегать не то что встреч, даже воспоминаний об оставленной им женщине. Боже, какой ужас! Разве можно так поступать? Ломать чужие жизни, перешагивать через людей, совершенно не думая о последствиях!

Чайник исходил паром. Зло повернув рычажок древней плиты, Мария перекрыла газ. Поискала глазами чашку, обнаружила ее в раковине. Чертыхаясь вполголоса, сполоснула, плеснула черной, как деготь, заварки и невольно вспомнила удивительно ароматный, пахнущий цветами и нежностью чай, которым угощал ей Юрий Дмитриевич. Да, не отведать ей больше прекрасных тостов с ветчиной и тонко нарезанным сыром. Больше никогда в жизни, даже под угрозой смерти, она не перешагнет порога квартиры, в которой живет Юрий Дмитриевич. Как бы ни были чисты его помыслы, но с Ваней ему не следует встречаться. Не дай бог, мальчик привыкнет к нему, а когда интерес у взрослого, самодостаточного мужчины иссякнет, ребенку останется только страдать от несправедливости жизни. Пусть уж лучше Ваня растет, не зная, каковы эти мужчины.

Чай почему-то пах распаренным веником. С отвращением выплеснув его, Мария старательно вымыла чашку, зачем-то понюхала ее и только после этого поставила в сушилку.

Предстоящая завтра встреча с Аленой как-то отошла на второй план.

 

– Ты так и не позвонил после моего разговора с Марией. Тебя разве не интересуют мои выводы?

– Напротив. Просто я сегодня встречался с ней. Свозил в парк. Погулял.

– Интересно! Что это с тобой? На рыбное потянуло? – усмехнулась Алена.

– Нет, просто я хочу ей помочь. А ты что, уже с первой же беседы смогла прийти к определенным выводам?

– Да, и к очень интересным.

– И ты можешь мне рассказать?

– Не все, только ключевые моменты. Вот посмотри распечатку и суди сам! – сказала Алена, положив на колени Юрия Дмитриевича листок. Обычный, ничем не примечательный листок, заполненный непонятными для непосвященного словами.

 

Готовность к переживаниям – вынужденность – недоверие.

Не допускает сближения с неинтересным и не соответствующим определенным требованиям партнером.

Быстрый переход