Вот это да!

У него даже дыхание перехватило. Он жадно принялся читать. Имена, фамилии, приметы, сведения об арестах и сроках заключения. Он просматривал страницу за страницей и вдруг наткнулся на фотографию доктора Толби.

Вот он, голубчик, смотрит прямо на него и скалит свои великолепные зубы!

Боже всемогущий! Лоуэлл ахнул и стал изучать биографию доктора Толби.

У церкви Фрэнк Лонг повернул и сбросил скорость. Дорога дальше шла вверх по склону холма. Слева впереди показалась кедровая рощица, за ней проглядывал угол красивого дома. Когда машина поравнялась с палисадником, Фрэнк сказал:

– Здесь живет та леди из отеля. Управляющая "Камберлендом", миссис Лайонс...

Доктор Толби, сидевший рядом с Лонгом, обернулся, чтобы хорошенько рассмотреть дом в зеркало заднего вида.

– Миссис Лайонс? Она замужем?

– Теперь нет.

– Может, мне стоит ее приголубить? Искоса посмотрев на него, Лонг спросил:

– Зачем тебе две женщины?

– Затем же, зачем и одна.

– Разве Майли тебе недостаточно?

– Если под словом "достаточно" ты подразумеваешь "все, что пожелаешь", – улыбнулся доктор Толби, – тут малышке Майли равных нет. Пока... Может, эта миссис Лайонс – нечто... Женщины, они все такие разные! У каждой свои достоинства, свои пушистые прелести. И каждая – лучшая из всех, что были до нее. Вот мое мнение.

– Впереди справа дом Казвеллов. Доктор Толби не отводил от Лонга взгляда.

– Скажи, как тебе Майли? Нравится? – спросил он погодя.

– Ничего, славная...

– Решено и подписано. Когда Майли мне наскучит, она твоя. Что скажешь?

Лонг вцепился в рулевое колесо и ничего не ответил. Пригнувшись, он разглядывал ферму. Стены старого дома были увиты виноградом. Двор, чахлый садик с парой кустиков, покосившийся хлев, в котором не хватало досок и обвалилась крыша. Бедновато!

– Вот и дом Казвеллов, – произнес он вполголоса.

– Не слишком-то здесь справные хозяева! – заметил доктор Толби, озираясь по сторонам.

– Один слепой, другой не просыхает. Тут уж не до хозяйства.

– Расскажи мне о них, – попросил доктор Толби. – А то Джеф Мидерс вроде как без ума от Бойда Казвелла. Послушать его, все, кто мотали срок в Эддивилле, лучшие люди на свете.

– Вчера ночью именно Бойд провел нас к самогонному аппарату Уортманов, – сказал Лонг. – По-моему, он столько раз бывал у них, что отыскал бы место и с завязанными глазами. Хоть трезвый, хоть пьяный...

Они въехали во двор. Доктор Толби оперся рукой о приборный щиток.

– Так или иначе, он нам помогает. А это – главное, – усмехнулся он.

– Машины наших стоят в хлеву. – Лонг обогнул дом и въехал на задний двор.

Затянутая сеткой дверь распахнулась, и на пороге показался Джеф Мидерс в рубашке с закатанными рукавами и с заплечной кобурой.

– Очень хорошо! – Доктор Толби растянул губы в широкой улыбке и крикнул: – Привет, приятель!

Джеф подошел к машине, распахнул дверцу доктору Толби. Не разжимая губ, он приветствовал его своей едва заметной улыбкой.

– Мы все вас ждем, – сказал Джеф.

Когда они вошли на кухню, старик, сидевший за столом, поднял на них невидящие глаза. В жидкой бороденке застряли хлебные крошки и капли молока, а в руке он держал кусок кукурузной лепешки.

Бойд Казвелл сидел напротив отца. На секунду он поднял голову, окинул всех мутным взглядом из-под полуопущенных век и снова уткнулся подбородком в грудь.