На столе у мистера Бэйлора скопилась стопка неофициальных свидетельских показаний Генри Уортмана, Арли Стампера, Ли Роя Стампера, его шурина Боба Бауэрса и семнадцатилетнего Боба Кронина. И он не знает, что с этими свидетельствами делать. Происшествие с Бобом Крониным, кажется, укладывается в какие-то рамки. Фирма "Вершки и корешки" желает узнать, кто изрешетил их грузовик. Короче, кому предъявлять претензии об убытках. Остальные свидетели все как один самогонщики. Их надлежит преследовать по закону. И ведь он всех предупреждал, просил по-хорошему, наконец, приказывал прекратить гнать виски! Раз они не перестали, значит, им крышка! Вот в чем фокус-покус, то есть, прежде чем все будет закончено, кому-то обязательно будет крышка!

В "Марлетт трибюн" о налетах не было ни слова. Ну да это ведь еженедельник! Выпуск отправился в типографию вчера. На следующей неделе сообщения о налетах украсят первую полосу. И все следующее воскресенье его телефон будет разрываться от звонков. У него в приемной выстроится целая очередь. Газетчики из соседних городков, все, кто станут волноваться, не пострадали ли их знакомые, любопытные, ну и конечно, дамы из Общества трезвости.

Уважаемый шериф, у вас впереди неделя, перед тем как прорвет плотину. А пока отключитесь!

В два часа дня к нему зашел издатель "Марлетт трибюн". Его интересовали факты. Шериф Бэйлор дал ему почитать так называемые свидетельские показания.

В половине третьего позвонил газетчик из Корбина.

Без десяти три позвонил управляющий универмагом. У него в кабинете мальчишка, которого он, управляющий, застал за попыткой стянуть черный кожаный ремешок для часов и ключницу за доллар девяносто пять. Хорошая вещь, между прочим...

В три двадцать пришел человек по фамилии Макклендон. Год назад он купил ферму к востоку от Марлетта. Весь в грязи, в синяках, измученный, с распухшим лицом, он сказал, что контролеры за соблюдением "сухого закона" сожгли у него хлев. Все случилось рано утром, еще не рассвело. Он не слышал, как подъехали машины, никого не видел, пока приезжие не выбили дверь в доме. Его выволокли на улицу и принялись допрашивать, где он прячет самогонный аппарат.

Мистер Бэйлор оторопел. Он знал, что Макклендон самогонщиком не был, хоть и присутствовал пару раз на субботних вечеринках. Был он и у Билла Мартина две недели назад. Поэтому он спросил Макклендона, был ли среди бесчинствующих Фрэнк Лонг? Нет, он его не видел. И человека с платком поверх лица тоже. Они хором спрашивали у него, где котел. Потом один в перчатке на правой руке принялся его избивать, затем им понадобился бурбон. Он вынес из хлева початую бутыль. Каждому получилось по стакану. Больше у него не было. Тогда один брякнул, мол, Каз сказал, будто у Макклендона самогон в хлеву.

Они обыскали весь хлев, но Ничего не нашли. Тогда один недомерок закурил сигарету, а зажженную спичку швырнул прямо в сено. Когда хлев запылал, они вытащили Макклендона на улицу. Полюбуйся, как хорошо горит твой хлев! Жена и дети смотрели на пожар из дома. И тут недомерок сказал, мол, мистер Блэкуэлл, в следующий раз мы хотим взглянуть на ваш котел. Блэкуэлл? Это дом Макклендонов. Блэкуэллы живут в шести километрах отсюда. Недомерок покачал головой и сказал, мол, ничего удивительного, что в хлеву не было самогона.

К этому времени мистер Бэйлор уже здорово устал. Он велел Макклендону молчать о случившемся. Если те контролеры захотят, его могут и за початую бутыль отправить в тюрьму. То, что произошло, конечно, безобразие, но, бога ради, не следует сообщать об этом своему конгрессмену.