А целовать Джейн было весьма и весьма приятно.

Он не злился… нет, он не мог определить, какие эмоции его одолевали. Мисс Паркер-Рот была необыкновенно привлекательна в своей девичьей ночной сорочке, с длинной густой косой, ниспадавшей по спине. Ему хотелось бы расплести эту косу самому, распустить волосы по плечам Джейн. Светло-каштановые, рыжеватые волосы.

Почему он никогда не обращал на нее внимания? Ведь она уже достаточно долго принимала участие в до смерти нудных развлечениях лондонского высшего света.

Ответ на вопрос самый простой. Он не искал на брачном рынке жену, а Джейн Паркер-Рот не могла быть подходящей кандидатурой для легкого, ни к чему не обязывающего флирта.

— Я жду, лорд Моттон.

Ей становилось холодно. Моттон заметил, как отвердевшие от ночной прохлады кончики ее грудей приподнимают легкую ткань ночной сорочки.

Моттон предпочел бы, чтобы они отвердели ради него.

— Вернемся в дом, и я расскажу вам все, что мне известно, однако это не так уж и много.

Он взял ее под руку и отвел обратно в кабинет.

— Я хочу дать вам совет: не пытайтесь пускать мне пыль в глаза, — выпятив подбородок с весьма воинственным видом, предупредила его Джейн.

Моттон усмехнулся и усадил ее на вращающийся табурет, а сам отошел, чтобы зажечь свечи в канделябре. Он с легкостью мог бы обмануть ее, если бы захотел, в этом искусстве он был намного опытнее, чем она, и тут уж не имело никакого значения, сколько у нее братьев и сестер.

Однако по неизвестной причине даже сама мысль о том, чтобы обмануть мисс Паркер-Рот, вызвала тяжесть у него в желудке.

Он оглянулся на Джейн. Она выглядела такой чистой, такой красивой, сидя на табурете и сосредоточив взгляд на… ее глаза уставились на…

Господи Боже! Мисс Паркер-Рот разглядывала его задницу.

Моттон отвернулся и зажег еще несколько свечей. Он почти чувствовал ее взгляд на себе.

Она могла бы поглазеть на кое-что еще, когда он повернулся к ней лицом, но тут его мысли вернулись к тому предмету, который он сжимал в руке… то есть… ах да, рисунок Уидмора.

Он зажег последнюю свечу и поспешил сесть, наклонившись вперед, дабы прикрыть колени и некий подозрительный протуберанец между ними.

— Я вовсе не намерен пускать пыль вам в глаза и не вижу в этом никакого смысла. Дело в том, что граф Ардли сегодня днем, можно сказать, загнал меня в угол в клубе «Уайтс» и сообщил, что Уидмор был французским шпионом…

— Кларенс?! — Мисс Паркер-Рот буквально вытаращила глаза в полном изумлении. — Шпион?

— Смею вас заверить, что и мне это кажется неправдоподобным, — сказал Моттон, сразу припомнив, что точно так же отреагировал на слова Ардли. Уидмор, толстый, громогласный и… такой приметный. Моттон полагал, что при своем телосложении Кларенс был не в состоянии в случае необходимости двигаться ловко и незаметно для посторонних глаз. Будь он и вправду шпионом, ему пришлось бы в совершенстве освоить искусство маскировки. — Однако случается, что самые умелые шпионы выходят именно из тех, кто внешне менее всего похож на таковых.

— О, вот как? — Мисс Паркер-Рот прищурилась. — А вы шпион?

— Нет, никоим образом, что вы!

Он не солгал. Ему никогда и в голову не приходило, что он мог бы выступать на таком поприще, но если бы нечто подобное и случилось с ним, долго он в таком качестве не продержался бы.

Выражение лица у Джейн не изменилось.

— Но ведь вы проникли сюда тайно.

— Это произошло всего лишь из-за оплошности одного из моих… — Моттон запнулся, он не мог назвать Ардли другом. — Одного из моих знакомых.

— А почему бы лорду Ардли самому не заняться этим делом?

Моттон фыркнул от смеха: Ардли был куда толще Уидмора.