Зато их знал я. И если вначале у меня и были какие-то сомнения, при этом очень даже существенные, то сейчас они почти сошли на «нет». И дышать сразу стало легче.

– Ты это читала? – прошептал я, помахав у Крис перед носом малявой.

– Не-а, – сказала она, но я ей не поверил. Мне еще не доводилось встречать в жизни бабу, которая бы сумела перебороть любопытство и удержаться, чтобы не заглянуть хоть краем глаза в незапечатанное письмо.

«Ты паришь, малышка, и я не верю тебе ни на грош!» – усмехнулся я про себя, но вида не подал и вслух – вернее, шепотом – произнес:

– А чего же ты? На, прочитай. У меня от тебя нет никаких секретов.

Я всучил Кристине записку и, с трудом сдерживая улыбку, минут пять наблюдал за тем, как она безуспешно пытается изобразить интерес, упершись взглядом в мятый листочек бумаги. Только слепой не заметил бы по неестественному выражению у нее на мордашке, что эта красавица знает письмо наизусть. Ну и ладно. Бог ей судья. Пусть читает, сколько ей влезет. Главное, чтобы ни о чем не докладывала дяде.

У меня весь вечер было отличное настроение. Я непрерывно шутил, нес всякую околесицу, рассчитанную на уши подслушивающего нас сейчас Анатолия Андреевича. Кристина охотно подыгрывала мне, постоянно указывая глазами на обогреватель, и порой ее недетские шалости переходили всякие границы дозволенного. Тогда я испуганно округлял глаза, представляя себе, как кум однажды не выдержит и ворвется в гараж в самый разгар вакханалии, устроенной нами. И запретит племяннице походы ко мне. Впрочем, хрен он чего ей запретит! Кому угодно, но не Кристине! На нее как сядешь, так и слезешь.

Потом мы долго занимались любовью, и я вновь довел Крис чуть ли не до эпилептического припадка. Она орала во весь голос, беспокоя соседей и дядюшку; она разодрала ногтями мне спину; она была готова кинуться на кирпичную стену. И проломить ее к дьяволу!

Нам было здорово! Нам было по кайфу!

Нам было б совсем не так, если бы было известно в этот момент…

Но тогда мы еще не знали о том, что уже полчаса, как Анжелы – Кристининой мамы, родной сестры кума, моей бывшей любовницы – нет в живых.

Глава 6 О ВРЕДЕ СЛУЧАЙНЫХ СВЯЗЕЙ

Я узнал об этом наутро, когда осунувшийся, за сутки постаревший на десяток лет кум принес мне завтрак. И вместо того, чтобы, включив в гараже свет и бросив на ходу: «Жри», тут же удалиться, он примостился на корточках возле распахнутой настежь двери и уставился на меня пустым, как у зомби, взглядом. Мне это совсем не понравилось. Ничего хорошего от общения с кумом в последнее время я ожидать не мог. А если при этом он еще и пялится на меня стеклянными глазами безумца.

– Дверь притвори, – недовольно пробубнил я и потянулся за миской с едой.

Кум послушно поднялся и плотно задвинул створку ворот. И снова уселся на корточки, опершись спиной о кирпичную стену. В гараже повисла вязкая, гнетущая тишина. Лишь монотонно гудел обогреватель.

– Ты хочешь чего-то сказать? – первым не выдержал я.

Анатолий Андреевич поднял на меня тяжелый взгляд и, едва разлепив сухие бесцветные губы, пробормотал:

– Вчера убили Анжелу.

Я отставил в сторону миску, в которой уже начал ковыряться ложкой, и попытался переварить услышанное.

Убили?! Анжелу?! Уж не ослышался ли я?! Не может такого быть!!!

Я никогда не испытывал к ней особой симпатии. Впрочем, и она тянулась ко мне – я не мог не почувствовать этого своей обостренной интуицией зека – лишь как к самцу.