|
Ничего иного, кроме животного секса, между нами не было. Разве что взаимное беспокойство за Крис. Но в последнее время, как только состояние девочки более или менее пришло в норму, ее мамаша, насколько я знал, поспешила отодвинуть эту проблему в сторонку и, сломя голову, кинулась в первую же образовавшуюся рядом отдушину наверстывать упущенные за последнее время плотские удовольствия. Нашла себе местного заморыша-ветеринара с дурными половыми наклонностями и отрешилась от всего, что когда-то ей было хоть немножечко близко. И от Кристины, с облегчением сплавив ее мне на руки, тогда, между прочим, еще скованные браслетами за спиной. И от меня самого – когда-то довольно близкого ей человека. (Близкого, это если, конечно, считать в плане близости половой.) За минувшие две недели Анжела ни разу не наведалась ко мне в гости, чтобы хотя бы поприветствовать своего недавнего любовника, перекинуться с ним парочкой слов. Да хотя бы просто из любопытства взглянуть на меня: и насколько же этот Разин изменился за последние месяцы? Говорят, переделал физиономию? Интересненько! Стал еще симпатичнее? Или наоборот?…
– Когда ее убили? И как? – Я еще ничего толком не знаю, – очумело тряхнул головой Анатолий Андреевич. – Мне сообщили об этом сегодня. Рано утром позвонили из РОВД, прислали машину. Я съездил на опознание. Даже не в морг. Труп еще не вывезли с места преступления. Там сейчас работает оперативная группа. – Почему ты не там? – Тяжело… Меня попросили… – Кум сжал большими ладонями голову. – Черт! И как же все это переварить?! – Мне доводилось переваривать и не такое, – холодно заметил я. К Анатолию Андреевичу я сейчас не испытывал ни капли жалости. Другое дело – Крис. Каково пятнадцатилетней девчонке пережить такую потерю?! – А она знает? – Нет. – Кум понял, что я имею в виду Кристину. – Она еще спит. Даже не представляю, как ей об этом сказать. – Как-нибудь скажешь, – пробормотал я и вновь принялся ковыряться ложечкой в миске, хотя есть совсем не хотелось. – Анжела была мне более чем сестра, – принялся рассказывать кум совершенно бесцветным голосом. Словно читал по бумажке, совсем не врубаясь в смысл написанного. Ему сейчас было необходимо выговориться. Все равно перед кем. Хоть и передо мной. И я, отлично понимая это, молча слушал. – Я тебе никогда не рассказывал раньше. Ведь мы с ней остались вдвоем, когда ей было одиннадцать, а я учился в училище. Родители погибли в автомобильной аварии. И я заменил младшей сестренке и мать, и отца. У нас тогда была квартира в Химках. Когда я окончил училище, то, что у меня на иждивении была несовершеннолетняя девочка, помогло мне остаться в Москве. Это было единственным плюсом, что я сумел извлечь из того положения, в которое угодил. Зато минусов была целая прорва. И самый главный из них – это то, что я полностью отказался от какой-либо личной жизни. На друзей, на веселье, на пьянки, на баб у меня не было времени. Ни о какой женитьбе я тогда даже не помышлял, ждал, когда подрастет Анжела. И она подросла, – с горечью произнес Анатолий Андреевич. – Настолько, что подкинула мне еще одну большую проблему. Ей тогда было шестнадцать, и она училась в десятом классе, когда родилась Кристина. Скажи мне сестра, что беременна, немного пораньше, мы бы сумели этого избежать. Но на шестом месяце аборт делать поздно. – Кум выудил из кармана пачку «Пелл-Мелла» и сунул в рот сигарету. – Отца ребенка я так и не вычислил. Анжела молчала, словно подпольщица, врала, путала меня тем, что будто тогда, когда залетела, одновременно встречалась с несколькими парнями. А тесты на отцовство тогда. – Анатолий Андреевич безнадежно махнул рукой и щелкнул зажигалкой. – В общем, я заменил Кристине отца. Теперь понимаешь, почему она мне так дорога? Ты, вообще, чего-нибудь слышал об этой истории? Я чуть заметно кивнул: да, что-то слышал, о чем-то подобном иногда вскользь упоминала Кристина. |
