— Понятно, — ответил я ей, — главное не переживай, проживём как-нибудь.

Я вышел из дома и направился на остановку трамвая. Через сорок минут я уже был у себя в кабинете. Я налил себе в стакан чая и снова стал изучать показания Серова.

За этим занятием я не заметил, как в кабинет вошёл Козин. Увидев меня, он невольно удивился.

— Ты что, ночевал в кабинете? — спросил он меня.

— Да нет. Ночевал я дома, — в ответ произнёс я, — просто решил прийти сегодня пораньше.

— Тогда скажи, если это не секрет, чего ты так рано притащился на работу? — снова спросил меня Козин.

— Валера, — обратился я к нему, — помоги мне подготовить задание в отдел оперативной службы. Хочу провести оперативные установки по месту проживания Волковой и Серова. Вдруг ребята там нароют что-нибудь интересное? Подскажи, стоит мне давать задание на наружное наблюдение за Серовым?

— Ты меня, Виктор, не подтягивай к этому делу. Занимаешься, вот и занимайся. Я здесь тебе не советчик. Пойми меня правильно, у тебя там что-то не срастётся — я буду крайним в этом деле. Это раз. Во-вторых, чтобы советовать тебе что-то, нужно хорошо знать это дело. Сам подумай, Абрамов, зачем мне всё это? Так что не обижайся, Виктор, решай свои вопросы сам. Своя рубашка ближе к телу. Вот ты сам подумай, почему в это дело не вписывается наш с тобой начальник? Просто он намного умней нас с тобой вместе взятых. Это со стороны мы все едины, а если посмотреть внимательно, то каждый из нас сам за себя. Задай себе один вопрос, а почему он тебе не помогает? Что, не можешь ответить? А я тебе скажу, дело это неоднозначное, ты понял меня. Ему легче тебя спустить под откос, чем полететь под откос самому. Ты же не первый день работаешь в системе, неужели ты не понял, что здесь каждый сам за себя. Ты же сам работал в отделе оперативной службы и хорошо знаешь эту работу изнутри. Вот и думай, смогут они что-то нарыть тебе на Серова или нет? Я тебе сразу тогда сказал, что по этому делу нужна голова, а не ноги.

Я сидел молча, ошарашенный этой откровенностью. Мне всегда казалось, что сыск — это что-то особенное в жизни. То есть это место, где полностью отсутствует индивидуализм, где человек человеку друг, товарищ и брат. Не скрою, но меня покоробила эта откровенность Козина. Но тем не менее, я продолжал слушать его.

— Вот ты скажи мне, Абрамов? Зачем ты пришёл в наше отделение? — задал он мне вопрос. — Ты мне не поверишь, но я был до этого момента лучшим в отделении, а теперь? Мне всё время ставят тебя в пример. Как ты думаешь к этому должен относиться нормальный человек? Правильно, он должен возненавидеть тебя. Поэтому делай соответствующий вывод. Чем хуже тебе, тем лучше мне.

— Валера, — неожиданно для него прервал я его, — ты хороший парень и я бы не хотел, чтобы между мной и тобой возникли неприязненные отношения. Я тебя ни к чему не принуждаю и ни к чему не обязываю. Не хочешь мне помочь, не нужно, я сам разберусь во всем этом. Только не нужно мне говорить, что ты меня ненавидишь, ведь я тебе ничего плохого не сделал.

Мы замолчали, и каждый из нас двоих подумал о чём-то своём. Я не поверил Козину в том, что весь уголовный розыск, это сборище индивидуумов, каждый из которых метит занять должность своего руководителя.

— Валера, мне жалко тебя. Ты просто лишён романтики своей работы. Поверь, я не знаю почему, но ты не прав в своих рассуждениях. Ты знаешь, я об этом никому ещё не говорил, но перед тем как я пришёл в органы внутренних дел, мне довелось немного повоевать в Афганистане. Там-то я и понял, что такое плечо товарища, а тем более друга. Там, на войне, одному не выжить, можно выжить лишь группой, когда один за всех, а все за одного.