– Проклятые идиоты, – сказал он, обтирая руки о брюки, – строят машины для каких-то недомерков.

– Если когда-нибудь у вас произойдет несчастный случай в такой машине, они должны будут доставать вас из нее с помощью газосварки, – сказал Сандерс. – Почему бы вам не ездить на мотоцикле?

– Машины для самоубийц. Единственное, что можно сказать о них хорошего, – это то, что они снижают количество черного населения. – Трис взглянул на Гейл и рассмеялся. – Простите меня. Я неисправимый подонок.

Они прошли по грунтовой дорожке к дому. Маленький человек, стоя на четвереньках, вскапывал цветочную грядку перед входом в дом.

– Адам, – произнес Трис.

Коффин резко повернул голову.

– Трис! – удивленно воскликнул он, проворным движением отполз назад и вскочил на ноги.

На нем не было никакой одежды, кроме изорванных рабочих шорт. Его тело, худощавое и мускулистое, было покрыто ровным загаром. Полосы развитых мышц выделялись на руках и груди настолько отчетливо, что казались рисунками из анатомического атласа. Его глаза были постоянно прищурены, в результате чего глубокие канавки морщин избороздили коричневую кожу на щеках и на лбу. Лохматая грива белоснежных волос свисала на шею. Он улыбался Трису, демонстрируя десны, в которых кое-где гнездились изломанные желтоватые зубы.

– Как приятно видеть тебя, давно не встречались.

– Да, это так. – Трис зажал костлявые пальцы Коффина в своем огромном кулаке и резко тряхнул их вверх и вниз, – Мы остановились на минутку, просто поболтать с тобой.

Он представил Коффину Сандерсов.

– Пожалуйста, проходите в дом, – пригласил Коффин.

Однокомнатный дом с помощью мебели был разделен на три части. Справа висел гамак, укрепленный на двух стальных кольцах, вмазанных в каменную стену. За полуоткрытой занавесью Дэвид заметил туалет и раковину. В середине комнаты, напротив телевизора выпуска пятидесятых годов, стоял один-единственный мягкий стул. Слева – раковина, нагревательная плитка, холодильник, шкаф и карточный столик, вокруг которого стояли два стула и две табуретки.

– Садитесь, – сказал Коффин. Он открыл шкаф и показал на ряд бутылок. – Хотите подзарядиться? Сам я сейчас воздерживаюсь. Старые кишки не могут вынести остроту ягод можжевельника.

Смущенный, Сандерс взглянул на Триса и увидел, что тот улыбается Коффину.

– Я бы выпил чуточку рома, – сказал Трис. – Давно ли ты воздерживаешься?

– Уже приличный срок, – сказал Коффин. – Это не трудно, если умеешь дисциплинировать себя. – Он поглядел на Сандерса. – Для вас?

– Джин с тоником было бы прекрасно, – ответил Сандерс.

Гейл кивнула:

– То же самое. Спасибо.

– Сию секунду.

Коффин взял из шкафчика четыре стакана, наполнил два из них бомбейским джином, без льда и без тоника, и передал их Дэвиду и Гейл. Два других стакана он наполнил темным барбадосским ромом. Передав один Трису, он как следует отхлебнул из другого и сел.

– Ты же воздерживаешься, – сказал Трис.

– Так оно и есть. Ни капли джина уже несколько месяцев во рту не было. Ром – это не питье, это средство для выживания. Без него твоя кровь не может циркулировать правильно. Это – факт.

Сандерс глотнул теплого джина и с трудом подавил гримасу, когда крепкая жидкость обожгла ему глотку.

– Итак. Скажите старику, что привело вас сюда. – Коффин засмеялся. – Или просто это день, выделенный вами для посещения больных и престарелых?

Трис сунул руку в карман и, не говоря ни слова, положил на стол обе ампулы.