|
Несмотря на это, он предположил, что ее изнасиловали, и, закрыв глаза, представил страшную картину: трое или четверо чернокожих (он тут же вспомнил молодого парня со шрамом на груди, Слэйка) удерживают Гейл, по очереди насилуя ее. От этой мысли его затошнило, и он почувствовал, как закружилась голова. Он спросил себя, что почувствовал бы, когда они с Гейл в следующий раз попытались бы заняться любовью. Затем тошноту пересилил гнев, и он стал думать, как и где добыть оружие.
– Надо успокоиться. Все хорошо. Расскажи мне, что случилось. Гейл кивнула головой. – Наверно... – сказала она, пытаясь подавить судорожные рыдания, – я глупая. Это не было... так ужасно. – Что они делали? Она взглянула на него и поняла, о чем он думает. Тогда она слабо улыбнулась: – Они не насиловали меня. Сандерс почувствовал облегчение, но почти одновременно его охватило сожаление, так как исчезла основная причина для грядущей мести. Он все еще хотел убить их. – Что же тогда случилось? – Который теперь час? – спросила она. – Двенадцать пятнадцать. – В одиннадцать я легла спать. Закрыла дверь на замок и накинула цепочку. Должно быть, заснула сразу же. Не знаю, сколько спала, но услышала стук в дверь. Решила, что это пришел ты. Я позвала тебя по имени, но чей-то голос сказал, что ты попал в катастрофу, что он – полисмен, который отвезет меня к тебе в госпиталь. Я открыла дверь. Их было трое. – Узнала ли ты кого-нибудь из них? – Всех троих. Все они были у Клоше в тот день. Один из них служит здесь официантом, тот, с большим шрамом. – Слэйк, – уточнил Сандерс. – Это он толкнул меня. Он положил руку вот сюда, – она закрыла ладонью рот, – и толкнул меня на кровать. Он сказал, что перережет мне горло, если я только пикну. Думаю, что он так бы и сделал. – Я тоже так думаю. – Он продолжал держать руку у меня на горле и спросил, собираюсь ли я им помочь. Я сказала ему... думаю, я была немного груба... – Что? – Ну, я была сильно испугана и абсолютно уверена, что они меня изнасилуют, несмотря ни на что. Поэтому я сказала, чтобы он развлекал себя сам. А он засмеялся и сказал, знаешь, таким противным тоном, каким они разговаривают: “Будьте осторожны, мисси, или это с вами будут развлекаться”. Затем он снова спросил меня, что мы собираемся делать, и я сказала что-то вроде того, что они могут сказать Клоше: даже за десять миллионов мы не будем делать то, что он хочет от нас. – Может быть, тебе надо было солгать. – Я не хотела доставить им никакого удовольствия. – И что тогда? – Один из них сказал: “Давайте покончим с ней”. Теперь я уже точно знала, что они собираются меня изнасиловать. Ее затрясло, и Дэвид сжал ей плечи покрепче. “Покончим с ней”. Боже, что за ужасное выражение! Это похоже на то, как они привыкли говорить: “Давайте уберем его”. – Слэйк закрывал мне рот одной рукой, а другой дернул кверху мою ночную рубашку. Он держал меня так крепко, что я не могла взглянуть вниз. Все, что я могла видеть, это потолок. Я почувствовала, как чьи-то руки начали стягивать с меня трусики. Она остановилась и начала плакать. Сандерс заметил в углу ее трусики. – Ты ведь сказала, что они не... Она положила руку ему на колено и тряхнула головой, шмыгая носом и сглатывая слезы. – Нет, они этого не сделали. Один из них взял меня за ноги и развел их в стороны. Я никогда в жизни не чувствовала ничего подобного... беспомощная, открытая. |
