– Двадцать две сотни, – сказал он. – Хотел отключить их при двадцати пяти. – Он остановил компрессор, наполнил его бензином из помятого бидона и снова запустил. – Собираюсь на днях достать электрическую систему. Бензин – средство опасное.

– Испаряется?

– Конечно. Вот почему вы видите здесь шланг.

Он указал на металлическую выхлопную трубку, которая тянулась от компрессора по грязному полу и выходила наружу сквозь дыру в стене навеса.

– Когда я впервые достал эту штуковину, я оставил ее снаружи и просто накрыл его чем-то прислоненным к навесу. Ветер гулял вокруг компрессора, но я не обращал на это никакого внимания, до тех пор пока однажды ветер не запустил выхлопные газы в обратном направлении – прямо в воздухозаборник. Это было памятное погружение – почти обеспечило мне путешествие в один конец в некое мрачное место...

– Как вы это обнаружили?

– Начал терять сознание от пятнадцати саженей. Я быстро вычислил, что именно происходит, так что отшвырнул баллон и позволил ему вырваться на поверхность. Я выдержал это, но едва выжил.

Гейл появилась у навеса с куском хлеба в руке.

– Доброе утро, – сказала она.

– Это примерно все, что я бы съел на вашем месте, – сказал Трис. – У вас сегодня будет пропасть работы, и, наверное, вы не захотите, чтобы вас вырвало в маску.

Они вышли из дока Триса почти сразу после одиннадцати. В кокпите “Корсара” лежали три мотка желтого резинового шланга. Один конец каждого шланга был ввинчен в компрессор, другой конец прикреплялся к маске на лицо. Шесть баллонов висели на крюках вдоль верхнего борта. Алюминиевая трубка, прикрепленная к планширу правого борта, была связана с катушкой розовой резиновой трубки и тоже соединена с компрессором. На полке перед рулевым колесом Трис положил свой обрез. Собака восседала на крыше кабины на носу, слегка покачиваясь при каждом накате волны, но не падая. Дэвид и Гейл стояли по обе стороны от Триса у рулевой консоли.

– Вы действительно думаете, что они придут за нами? – спросил Сандерс, указывая на обрез.

– Никогда не узнаешь заранее. – Он поглядел на Гейл. – Когда-нибудь пользовались ружьем?

– Нет.

– Тогда Адам заступит на первую смену дежурства на борту. Так будет лучше. Он знает, как выключить компрессор, и у него никогда не появляются сомнения.

– Выключить?

– Да. Это единственный способ дать нам знать, если что-то происходит наверху. Мы получим послание очень быстро, когда почувствуем, что дышать нечем. До тех пор, пока вы не будете сдерживать дыхание на пути вверх, никаких проблем не будет. Конечно, – Трис улыбнулся, – если здесь, наверху, будет твориться действительно нечто неприятное, лучше нам оставаться внизу и вдыхать песок.

Трис сбавил ход и начал пробираться между рифами. Бриз с берега был достаточно силен, пена кипела вокруг рифов, поэтому на сей раз у него не возникало трудностей при определении узких проходов между скалами.

Когда они стали приближаться к пляжу “Апельсиновой рощи”, то смогли наблюдать за Коффином, который стоял в омывающей его волне, костлявый человек в ветхой одежде.

В воде не было пловцов, так что, оказавшись среди рифов, Трис на полном ходу поспешил к берегу. Когда лодка оказалась не более чем в десяти ярдах от линии прибоя, он переключил скорость, и лодка плавно остановилась. Коффин нырнул под волну и подплыл к лодке. Трис выставил руку через борт и одним рывком перетащил Коффина в кокпит.