Звук голоса Триса заставил его замолчать.

– ...Тупое, проклятое, идиотское, сумасшедшее, которое я видел когда-нибудь в моей жизни!

Трис был уже в лодке и, как показалось Сандерсу, бранил Коффина, который выключил компрессор.

Сандерс погрузил лицо в воду, чтобы прочистить нос, поэтому не увидел руку, которая схватила его. Он услышал слово “вы!” и почувствовал, как его подхватили под руку, вытащили из воды и перекинули через перекладину. Его ноги ударились о палубу.

Гейл, опираясь на край платформы, наблюдала, как Сандерс вылетел из воды, и перед ней возникла картина: человек, висящий высоко на дереве с выкрученными конечностями.

Трис держал Сандерса за руки и тряс его, отчего голова Дэвида моталась из стороны в сторону.

– Что же такое вы делаете, скажите ради бога? Вы вообразили, что вы чертов Тарзан? Вы – чертов подонок, вот вы кто такой!

– Что...

– Испортить работу целого дня... Иисус Христос!

Трис оттолкнул от себя Сандерса и повернулся, чтобы забрать баллон Гейл с платформы. Сандерс потирал синяки на руках.

– У нее идет кровь!

– Чепуха!

– Это правда. В ее маске была кровь. Она вылила ее в воду.

Трис поглядел на Коффина и сказал:

– Боже, избавь меня от идиотов! – Он повернулся к Сандерсу спиной и открыл рот, чтобы закричать, но, очевидно, передумал. – Хорошо, – сказал он, пытаясь подавить приступ гнева. – Во-первых, эта маленькая рыбка вовсе не собиралась нас съесть.

– Маленькая! – воскликнул Сандерс. – Эта тварь была длиной, по меньшей мере, семь футов.

Убедившись, что Трис не собирается больше с ним драться, он чувствовал себя смущенным и обиженным. Он хотел сбить с Триса его сомнительную, по его понятиям, спесь.

– Если в ней было пять футов, то я – король Испании. Вода увеличивает все предметы.

Сандерс почувствовал, что краснеет.

– Даже если это так...

– Во-вторых, – сказал Трис, – в воде было крови ровно столько, чтобы заставить ее полюбопытствовать. Она хотела просто посмотреть. Если бы у нее были серьезные намерения, вы заметили бы, как возбуждение проходит по ее телу, она бы по-настоящему взволновалась. И как только я заметил бы это, все, что мы должны были сделать, – это собраться вместе в облаке от воздушного лифта. Акулы не пошли бы туда, а если бы и пошли, то постарались бы выбраться оттуда в такой спешке, что не стали бы выискивать момент, как бы кого укусить. Песок забивает им жабры, а они этого не выносят – это может их погубить. Предок этой твари пытался съесть меня однажды – крупный ублюдок, тигровая акула пятнадцати футов длиной, и я просто ждал ее в облаке. Но ударить ножом – это последнее, что можно сделать в таком случае. Последнее! Если у вас нет выбора – или вы убиваете ее ножом, или вами отобедают – только в этом случае убивайте ее. Но не раньше.

– Почему?

– Она может укусить вас. Предполагается, что у них не хватает мозгов даже на то, чтобы рассердиться, но говорю вам, что видел у них чрезвычайно интересные признаки раздражения. Если хотите узнать вторую причину, лезьте в воду.

– Как? Где?

Трис бросил ему маску.

– Наденьте ее и свесьтесь с платформы. И вы тоже, – сказал он Гейл. – Но, ради Христа, не создавайте шума.

Осторожно, не зная, чего ожидать, Дэвид и Гейл соскользнули с платформы и ухватились за цепи, которые соединяли ее с лодкой. Сдерживая дыхание, они погрузили лица в воду.

Сцена, разыгравшаяся всего в тридцати футах от них на рифе, выглядела как схватка между двумя бандами.