Через пять секунд вода доходит светской львице до талии, потом до шеи, и вот она уже тонет, так и не поняв, что за чертовщина происходит и как такой кошмар вообще возможен. Просто представьте себе — утонуть в лифте небоскреба. Это дурдом высотой в шестьдесят семь этажей, не считая нулевого.

Странное дело, но после таких историй я испытываю какие-то родственные чувства ко Всевышнему: у него тоже бывает не все в порядке с чердаком.

109. Чернила подают голос

Я отправляюсь в воронье гнездо, чтобы обдумать, как бы добыть этот «ключ босса» и чем это чревато. Пока что задача кажется невыполнимой. Я сижу у стойки, потягиваю коктейль и изливаю свои сомнения бармену, потому что бармены обычно дают хорошие советы, а еще я знаю, что здешний персонал не уважает капитана и не признает его власти. Я уже знаю нескольких здешних барменов. У них расписание со сдвигом, потому что воронье гнездо открыто круглые сутки. Сегодня за стойкой стройная женщина с глазами, слишком маленькими для ее лица. Она пытается исправить этот недостаток с помощью туши и лазурных теней, поэтому иногда кажется, что на ее лице красуются два павлиньих пера.

— Лучше забудь, — советует женщина. — Буквально. Чем реже ты о чем-то вспоминаешь, тем меньше оно для тебя значит и тем меньше ты беспокоишься.

— Я не хочу успокаиваться! — отвечаю я. — По крайней мере, пока не достану ключ.

Женщина вздыхает:

— Жаль, но ничем не могу помочь.

Кажется, ее немного раздражает, что я не следую ее совету. Или она раздражена тем, сколько я здесь торчу. Похоже, здешний персонал не любит, когда я у них засиживаюсь. Как и повсюду в сфере услуг, здесь любят быстро обслуживать и выпроваживать восвояси. Я же предпочитаю не торопиться.

На соседнем табурете расположился артиллерист. Он ничего не заказывает, а просто болтает с женщиной за стойкой. Похоже, его присутствие ее устраивает. Его татуировки скалятся на меня с чем угодно от любопытства до презрения. Потом череп со склонностью к популярной музыке затягивает «Хэлло, Долли» — кажется, так зовут барменшу. Остальные черепа начинают ворчать.

— Как вы терпите, что ваши чернила все время подают голос? — не выдерживаю я.

Мгновение артиллерист разглядывает меня так, будто я с Марса, потом медленно произносит:

— Я… просто… не обращаю внимания.

Видимо, ему приходится сильно стараться. Когда мои внутренние голоса выходят из-под контроля, они гомонят не хуже нью-йоркской биржи. Артиллерист хотя бы научился заглушать свои голоса длинными рукавами.

— Вы когда-нибудь видели здесь капитана? — спрашиваю я, но артиллерист, похоже, перестал меня замечать, так что я адресую вопрос черепу с розой в зубах — он, наверно, должен быть подобрее: — Капитан сюда вообще приходит?

— Никогда, — произносит череп сквозь зубы. — И он бы хотел, чтобы сюда никто не ходил. Чтобы только он мог управлять сознанием матросов.

— Тогда почему он просто не свернет всю лавочку? Он же капитан, значит, может делать, что хочет, так?

— Ха! — подает голос череп с кубиками вместо глаз. — Как же мало ты знаешь!

— Кое-что здесь неподвластно даже капитану, — произносит череп с розой.

— Что, например?

Череп со склонностью к театральным эффектам нараспев декламирует:

Остальные черепа стонут, а я только улыбаюсь. Если капитан не всемогущ, быть может, мне все же удастся раздобыть ключ.

110.