Идали вызверился:

– Говорил я тебе… стажеров здесь только не хватало!

– И я говорил – «не виноватая я, он сам пришел»…

– Вот сам пускай и выкручивается!

– Смеешься?

– Плачу! – рявкнул Идали. – Сколько времени мы теперь из-за него потеряем?

– Ирландцы говорят, – примирительно заметил Кароль, – что, когда Господь создавал время, он создал его достаточно.

– Не злил бы ты меня, а?

– Сам не хочу, слушай… Наоборот, к холодному разуму взываю. Ведь времени у нас на самом деле вагон – с одной стороны. Бывший твой хозяин намерен, судя по всему, как следует помотать нам нервы, прежде чем подпустит к себе, и ничего, будь уверен, до тех пор он с Клементиной не сделает. С другой стороны, твое личное время – в руках у парня. Семена рох, – напомнил Кароль, – без которых ты скоро свалишься. И проводница наша у него…

– Ты забыл сказать, что он тоже человек, и негоже бросать его без помощи, – добавил не без яда Идали.

– Думал, это ты и сам понимаешь. Неужели ошибся?

– А ты-то понимаешь, что такое для нее каждая лишняя минута – там?…

– Не рви душу, – Кароль помрачнел. – Найдем балбеса – лично настучу по башке!

– Замучаешься стучать. Хлебнем мы с ним еще, чувствует мое сердце! Ладно… помолчи немного. Попробую связаться с вашей девушкой.

Оба притихли, Идали сосредоточился.

Через минуту сказал:

– Что-то слышу, но что и где – не пойму. Помехи сильные.

– Сторон, в которые можно двинуться, у нас немного. Две, – заметил Кароль. – Направо и налево по коридору. И то не факт – в одной из них, возможно, тупик.

– А то не видно, – проворчал Идали, коротко покосившись влево, где проход и впрямь упирался в стену. – Хорош ехидничать. Так… намек ясен, идем куда пускают. Молчи только, не мешай связь ловить!

И они двинулись в единственно возможном направлении – заглядывая попутно во все приглашающе раскрытые двери и высвечивая на всякий случай факелами то, что за ними.

А там оказывалось раз за разом одно и то же. Маленькие комнатки без окон, более всего похожие на чуланы. В каких-то были полки, уставленные банками и коробками. В других – ломаная мебель и треснувшие зеркала. В третьих – чемоданы и узлы с неведомым барахлом. Где остовы велосипедов, где связки книг, и все – самого неприглядного вида и в вековой пыли…

Коридор повернул налево, потом направо. Потом опять налево.

Те же двери, те же чуланы.

То же замшелое старье.

– Хламовник! – не выдержал наконец, после пятого поворота, старательно молчавший все это время капитан Хиббит. – Натуральный. Издевается, похоже, над нами господин Феррус, ой, издевается!.. Спасибо, не помойка.

Идали поиграл желваками, ничего не ответил.

– Неужели весь этот мусор он накопил? – подивился Кароль. – За свою долгую… – и осекся.

За шестым поворотом они оказались вдруг на распутье.

Дорогу пересек другой коридор, точная копия первого. Возможных направлений сделалось вместо одного три – направо, налево и вперед. Да вдобавок еще парочку – вверх и вниз – любезно предложила узкая винтовая лестница, торчавшая в центре перекрестья.

Братья остановились.

– Красота, – сказал Кароль. – Картина маслом. Называется «Гуляй – не хочу»…

Идали бросил хмурый взгляд на факелы.