— Переломить это как-то можно?

— Можно, конечно. Дождёмся данных разведки, картинок с «летухи», беженцев...

— Когда они будут?

— Дня через три. Максимум, через пять.

— Добро́...

Третья для меня ночь в Пустограде прошла по такой же схеме, что и две предыдущие.

Принцип «ротации» у нас с Рейной сложился словно бы сам собой. По чётным я прихожу к ней в спальню, по нечётным она ко мне.

Дверь, соответственно, я сегодня не запер. Хотя свет на всякий пожарный выключил. Ну, в смысле, свечи в подсвечнике погасил. А то ведь уроним случайно... в порыве-то страсти...

Свою «музу-богиню» я дожидался, развалившись в кровати и размышляя, как бы нам разнообразить процесс, чтобы, так сказать, не наскучить друг другу чересчур быстро...

Рей долго себя ждать не заставила. Открыла тихонько дверь и скользнула в комнату. Босая, в одной сорочке, с уже расплетённой косой. Ничего не говоря, она нырнула под одеяло и прильнула ко мне.

В ту же секунду меня будто током ударило.

Я наконец-то понял, чего нам до сих пор не хватало.

Всё ещё висящее перед глазами облако маг-энергии, полученное от Рейны вчера, полетело обратно, в свою же создательницу. Словно бы наяву я видел, как сжатый в комок сгусток магической силы проникает женщине в грудь, доходит до сердца, затем растекается по всему телу волшебной субстанцией, а после взрывается подобно объёмно-детонирующему боеприпасу, сброшенному на вражеские позиции с тяжёлого бомбера.

Ослепительно-яркая вспышка в глазах подруги подтвердила мои военно-эротические фантазии лучше всякой реальности.

Это было словно наркотик. Это было сильнее любого наркотика.

Когда на богиню любовной страсти воздействуют её же заклятьями, да ещё и раз в десять усиленными, эффект от их применения достигает эпического размаха. Цунами безудержного наслаждения сметает любые преграды. Торнадо плотской любви затягивает в себя даже тех, кто и не думал на это подписываться. Ураган бесстыдных желаний сокрушает монашескую мораль, как стальная кувалда изделия неумелого гончара.

Противиться буйству стихии бессмысленно. Единственный выход — отдаться ему добровольно. Только тогда появляется шанс спасти своё тело и душу. Хотя про последнюю спорно. Вероятней всего, она сразу же растворяется в накрывшем её любовном экстазе...

Из поглотившей нас бездны мы вынырнули часа через полтора, не раньше.

— Что это... было? — судорожно прохрипела Рейна, вцепившись в меня, как кошка в пакетик с «вискасом».

Я объяснил.

— А повторить... можно? — спросила она.

— Можно... И даже нужно...

И мы повторили. А после ещё. И ещё...

— Даже не знала, что это так... восхитительно... Меня ещё никогда не били... моим же оружием... — обессиленно пробормотала «богиня», когда за окнами уже забрезжил рассвет...

Глава 8

Следующие три ночи мы провели точно так же. Трахались до рассвета, словно безумные. Сказать, что я был в отпаде, значит, ничего не сказать. С Рейной, если судить по тому, как она смотрела на меня в эти дни, творилось практически то же самое. Но, как ни печально, это была не любовь, а... чёрт, я даже объяснить по нормальному не могу, как правильно обозвать это сумасшествие...

На всеобщее обозрение мы, к слову, наши отношения не выставляли. Точнее, старались не выставлять.

Чтобы «убрать» круги под глазами и прочую «измождённость» от бессонных ночей, Рей применяла иллюзию. У меня с этим делом было попроще — хотя бы по той причине, что с кровати вставал на пару часов позже подруги. Точь-в-точь как в известных мантрах записных феминисток, что мужикам всегда проще, а женская доля завсегда тяжелее мужской.