— Ничего, интонацию всяко воспримет…

Девочка уже не дрожала так, чуть расслабилась.

— Меня опять станут заставлять делать всякие вещи? — спросила она тоскливо.

— Заставлять тебя никто не станет, — ответила Катрин на немецком. — А вот учиться придется. Ты, детка, и разговариваешь-то неважно, а с даром твоим просто беда. Не научишься с ним справляться — покалечишь людей. Как сегодня. Не бойся, ничего плохого тебе тут не сделают!

— Я — исчадие ада, — выдала вдруг та. — Злой демон. Они меня убьют…

Глаза Драко сделались такими же круглыми, как у Люциуса.

— Пусть попробуют, — решительно ответила Катрин. — Здесь полным-полно сильных мужчин и таких же сильных женщин!

— Ведьма должна сгореть… — произнесла девочка, впадая в какое-то подобие транса и начиная раскачиваться. — Сгореть…

Катрин, недолго думая, закатила ей пощечину. Та моргнула и очнулась.

— Хватит! — рявкнула она. — Я тоже ведьма, но гореть и не думаю! Прекрати истерику, выпей лекарство и ложись спать! Драко, отведи ее в другую комнату, тут еще прибраться нужно…

— Ведьма?..

— Доказать? — Катрин выхватила палочку, перекрасила стены в веселенький розовый цвет, превратила оконное стекло в витраж, выпустила сноп искр…

— Я тоже волшебник, — с удовольствием сказал Драко. — Гляди!

Это был его коронный номер — букет нежных чайных роз возникал из ниоткуда.

— А огонь?..

— Такой? — спросил Драко, любуясь танцующим на ладони языком пламени. — Или такой? — Столб огня выметнуло до потолка, но он тут же опал, вернувшись на ладонь к хозяину. — Ничего сложного, если умеешь себя контролировать. Мы тебя научим, не бойся. Думаешь, нам охота, чтоб ты случайно дом спалила?

И тут впервые безнадежность пропала из синих глаз, сменившись робкой надеждой.

— Пойдем. Тут правда бардак, в другой комнате поуютнее будет. У нас тут места полно. Есть хочешь?..

Так, по обыкновению забалтывая девочку, Драко увел ее, и Катрин смогла выдохнуть. Потом, едва не пошатываясь, вышла за порог и прижалась к широкой груди Люциуса.

— Господи, что ж они творят! — прошептала она.

— Идем… — Он затащил жену в их комнаты, пошарил за книгами на полке, выудил бутылку коньяка и налил обоим щедрую дозу. — Кажется, сейчас не повредит…

— Сколько лет мы женаты, а я и не знала, что ты попиваешь тайком.

— Мне нет нужды таиться, — криво усмехнулся Люциус, — но запас должен быть под рукой. Так мне отец говорил.

С этими словами он махнул бокал благородного напитка залпом.

— Я правильно понял, что эта девочка, — начал он, отдышавшись, — попала в руки каким-то ублюдкам, которые принялись изучать ее в меру своих скудных способностей?

— Похоже, — Катрин тоже глотнула коньяку. — И, кажется, там дело поставлено на широкую ногу. Целая клиника… Помнится, немцы всегда тяготели к мистике, а тут дети с непонятными способностями. Уверена, выбирали именно вот таких, потомков эмигрантов, у которых прав никаких, денег нет… Может, кто-то вообще сам отдавал детей за хорошего отступного… Господи, Люциус, я не могу об этом думать!

— Нечего тут думать, — процедил он. — Нужно, чтобы Леон и его мальчики прогулялись по тому адресу…

— Это другая страна.