Изменить размер шрифта - +
 – Можешь его подозвать?

Михаил махнул Ярославу рукой. Не успел тот подойти к ним, как открылась дверца кабины и из грузовика выскочил здоровый парень, такой же ярко рыжий и тоже в военной кепи, затем завопил на всю округу:

– Итить колотить, Яра! Армагедец вокруг, а он на дороге стоит, такой красивый. Здорово, бычара!

– Тимоха! Ну, мля, а где же мы ещё могли встретиться? Гулять, так гулять, братуха!

Молодые парни бросились навстречу друг другу и несколько минут обнимались, хлопали друг друга по спинам и что-то орали. Эх, эта беззаботная молодость! Наконец, младший из рыжиков отвлёкся и объяснил второму, как оказалось позже, старшему брату, что они вместе с Ярославом служили на космодроме «Плесецк». Обстановка сразу несколько разрядилась и старший из братьев, Пётр Мамонов решился на обстоятельный разговор. Михаил подозвал по рации машину разведчиков. Когда они подъехали, и из буханки посыпались вооружённые люди, Пётр несколько напрягся. Он с сомнением осмотрел Потапова и его команду, но доброжелательные взгляды и улыбки приехавших разведчиков его быстро успокоили. Михаил коротко рассказал про караван, про их приключения и намерение проехать через Ярославль дальше.

– Ладно у вас все собрано, – коротко похвалил их Пётр, – но в Ярик вам лучше сейчас не ехать.

– Почему так?

– Давай присядем, командир, разговор будет долгим, – задумчиво ответил бородач и расстелил пенку. Заодно они решили и перекусить, время всё-таки было уже послеобеденное. Из грузовика к ним вышла молодая женщина, крепкая блондинка с простым крестьянским лицом, её представили, как жену Петра Пелагею. Рядом заскакали их дети, все белобрысые и загорелые – Лёшка и Зорька. Мальцу было семь лет, а девочке пять. К стоявшим на трассе автомобилям подкатил остальной караван. Люди выходили из машин, выгружали припасённые снедь и напитки, перекусывали прямо на дороге. Женщины достали свежеиспечённые булки, пироги, нарезали колбасу, также намыли огурцов и помидор, взятых за Вологдой в теплицах. В кружки наливалось кофе из термосов, желающим подавали соки или воду. Мамоновы были откровенно удивлены общему количеству выживших людей и их относительной организованности. Пётр только крякнул, когда попробовал налитое из термоса кофе.

– Я такое и до Беды не пивал, а вы-то, где сейчас достали?

– В ресторане при гостинице в кофемашине сварили, у нас генератор переносной есть, можно всякую электротехнику подключать.

– Здорово! Ну а мы как-то о таком генераторе и недодумали. Зато буренку с телком везём.

– Кого? – пришла очередь удивляться караванщикам.

– Корову, – степенно отвечал Пётр, не переставая жевать большую булку с салями, – у нас ещё в фургоне утки, куры и цесарки. Да на первое время посевной материал взят.

– Ого, вы кулачье! – подначил его Николай.

– Не кулаки, а крестьяне, хозяева, – ответил степенно Мамонов старший, вытирая лоб рукавом, – когда батька наш помер, хозяйство на мне осталось. Вот и впрягся, а потом понравилось крестьянствовать. Сам себе хозяин, никто над тобой не командует.

– Сами-то вы откуда?

– Мы под Великим Устюгом живём, – ответила за мужа Пелагея, – там земля хорошая. Скотину держим, птицу, картошку ростим. Если справно работать, то прожить можно. Лентяев ведь земля не любит.

Говорила женщина степенно, откровенно окая. Так уже редко где сказывают, телевидение в целом нивелировало русские диалекты. Михаил залюбовался ею – красивая северная женщина. Такая коня на скаку…

– Да крутимся как можем. Взяли вот недавно фермерский кредит. Тимка сбытом занимается, у него друзей везде полно, широкая душа, вот и помогают ему продавать.

Быстрый переход