|
Тимка сбытом занимается, у него друзей везде полно, широкая душа, вот и помогают ему продавать. Две трети продукции обычно уже на корню скуплено. Вот хотели ещё пчёлок завести, так Беда эта окаянная случилась. Мы поначалу пошукали вокруг – ни души! Только наша семья и ближайшие соседи Федотовы вживе и остались. Рядом у озера поселились. Стали тогда думу думать, что дальше делать? Решили вот переехать куда южнее, да людей вокруг поискать. Климат всё-таки у нас северный, раз в три года неурожай нет-нет, да и случится. Тогда на лесных ягодах, да скотине выезжаем. Вот и подумали податься в сторону родственников Палашиных, они в Беларусь уехали на пенсию, к родакам. Места там знатные, полей полно, лугов, хозяйства государство поддерживает, так что порядок имеется. Речки опять же, озера, пруды, можно и рыбой прожить. С Тимохой вот нашли эту фуру на трассе. Пару дней фургон для скотины обустраивали, корма грузили, инструменты. Ну а соседи забоялись и не поехали с нами. Да Бог им судья, как говорится, и в помощь, у кажного своя голова не плечах. Хотя, может, и правы они оказались – неладно сейчас на земле стало.
– Что случилось то? – осторожно спросил Николай, окидывая опечаленное лицо устюгского крестьянина.
– Да вчерась к вечеру подъезжали к Ярославлю. Смотрим – впереди на мосту что-то неладно. Дорога напрочь перегорожена, и какие-то люди нам машут, мол, останавливайся. Тормознули, значится, осторожно так, а они начали шмалять по нам без предупреждения. Засада тама оказалась. Вон, отметины на кузове остались! Я грузовик быстро разворачивать, благо там полос много, да и не глушил её. И газ в пол! Тимка также пальнул туда для острастки, еле ушли, короче. Потом съездили, глянули на старый мост издалека, также перегорожен кем-то. Не пускают нас в сторону Масквы-то.
– Сегодня где пропадали?
– Думали, куда податься. По карте можно через Рыбинск попробовать, но там опять же мост…Потом вечером случайно наткнулись около гостиницы придорожной на мужика живого, он нас услышал и сигнал подал. Тоже наш, северный дальнобойщик. Кровью только истекал и на руках и помер. Пока хоронили, пока собрались, а тут и вы нарисовались.
– Сказал дальнобой, кто его подстрелил?
– Ага, – Петр хмуро глянул на Михаила, – с Москвы он шел сюда. Он сам в момент, когда беда случилась, в метро ехал. Говорит, свет погас, поезда остановились, потом аварийный зажегся и людей вводить наверх начали. Ну а там… картина маслом. Но говорил, что часть народу, кто первым наверх выскочил, позже начали умирать или с ума сходить. Кто из понаехавших был, тут же в группы начали собираться, чтобы домой уезжать. Южане вели себя нагло, вооружились и красивых баб хватать начали. Стрёмно, короче в столице стало, хоть она и пуста стоит. Многие из спасшихся посчитали, что это только на Москву напали, поэтому надо быстро сваливать. Другие пошли магазины грабить, столица богатая, не на один год жизни всем хватит. Ну а дальнобой на четвертый день нашел попутчика, машину с ключами, да и рванул на север. Только вот за Сергиевом посадом его какие-то вооруженные люди на блокпосту перехватить пытались.
– Вояки?
– Нет, говорил, что непохожи, – Мамонов задумался – Военные ведь о-другому себя ведут, как и менты. Ну а эти хоть и были в сбруе с автоматами, но больно уж вольно расположились, так с наглецой. Водила и нажал на полную, проскочил пока те чухались. Достали его уже в Ярике. Он успел там до полного закрытия нового моста пройти, там его подстрелили. Лупили из пулемета, люди, значит, там серьёзные. Попутчика сразу насмерть завалили. Я тогда и понял, что там нам точно не проехать, даже лучше и не пытаться.
– Интересно, – Потапов задумался, – кто же это такой серьезный пути в ту сторону загородил?
– И главное – зачем? – Михаилу также стало как-то жутковато. |