|
– Страйкболисты хреновы! – зло сплюнул Хазов. – Решили настоящим оружием поиграть, идиоты. Стрелять же из него так и не научились, даже позиции для огня выбрали неправильные. Да и немецкая форма для нашей местности не очень подходит, слишком тёмная.
Михаил стянул с одного из убитых шлем. На него немигающим взглядом уставился совсем молодой паренек. Следующим трупом оказалась девушка с чёрными короткими волосами. На почти детском лице застыло искреннее удивление.
– Дела… – произнёс пораженный Николай. – Какого хрена им надо было от нас?
– Михаил, – крикнул Потапов и призывно помахал рукой.
Бойкич двинулся в ту сторону. Между бульдозером и экскаватором лежали два раскромсанных тела, их хорошо посекло осколками. Рядом с ними виднелись следы разрывов от автоматического гранатомёта. Бывший спецназовец вколотил гранаты прямо в яблочко. Рядом с одним трупом лежал РПК с разбитым напрочь прикладом. Чутка дымилась кабина бульдозера, туда попала "Муха". На гусеницу мощной техники устало присел Сергей Носик и передавал флягу Потапову. Тот жадно отхлебнул и покосился на Михаила.
– Ты глянь, командир! Пока с крыши по нам из чего-то тяжелого молотили, эти уроды удобные позиции в экскаваторе заняли и пытались нас из ручника достать. Но я их успел раньше накрыть. Фермер у нас, вообще, молоток, это он у вагончиков первых, самых опасных, стрелков выбил. Да и вы сзади не сплоховали, так этим говнюкам зарядили, что они голову поднять не могли. Хотя все равно странно, вроде и позиция у сволочей не самая плохая, и задумка, а работали как зеленые салабоны, у нас в армии так хреново даже первогодки не стреляют. Одно только могу сказать точно – не служили они в войсках настоящих, элементарных вещей не знают, – Евгений снял боевой шлем и вытер пот со лба, он был в полной сбруе и бронежилете. – Боец в кабине бульдозера живой оказался. Контузило его и плечо порезало, но в сознании. Остальных мы порвали, как Тузик грелку.
– Тогда пошли, что ли к пленному – "Твою дивизию! Что я говорю?" – Михаилу стало как-то не по себе от собственных слов, так буднично сейчас прозвучавших. Наверное, так высказывались красноармейцы уже двадцать четвертого июня сорок первого, побывав в нескольких боях и ставших бывалыми вояками. К плохому привыкаешь быстро.
Они обошли бульдозер и подошли к раненому. Чужак сидел, опершись спиной о мощные гусеницы строительной машины. Он был одет такой же бундесовский камуфляж, но без шлема, вместо него на голове модная военная кепи, копия немецкой времён вермахта. Длинные светлые волосы были завязаны позади в пучок. Сергей Носик уже снял с него разгрузку, и распоров куртку, перевязывал плечо. Блондин плотно сжимал губы и старался не кричать от боли. Когда Михаил стал напротив него, он повернул к нему испачканное лицо. Серые глаза стального оттенка смотрели дерзко, на открытом плече красовался характерный трезубец.
– Ты кто? – коротко спросил Бойкич. – Какого хрена вы начали по нам стрелять?
– Да пшел ты! – зло выплюнул блондин. – Вам все одно не жити. За всих хлопцив видповисте, кацапы.
Михаил неожиданно для себя самого пнул хама под ребра, тот скорчился и захрипел.
– Ты не забыл, рожа бандеровская кто первым стрелять начал? – атаман нагнулся и впился взглядом в лицо парня. – Наш разговор только начинается, и ты ответишь мне все вопросы.
Потом Бойкич резко поднялся и, глянув на удивлённого Потапова, приказал:
– Тащите его к крайнему вагончику и глаз с него не сводить. Пить не давать! Лейтенант, пошли со мной, – они отошли за машину, – Ничего еще странного здесь не обнаружил?
– Знаешь, есть – оружие у них в разнобой. |