Но у Мэллори и Дионов каким-то образом это сработало. Возможно, ради Шарлотты, которой было всего двенадцать, когда родители развелись. Как и большинство детей, чьи родители были в разводе, она, вероятно, курсировала между двумя семьями, бедная богатая маленькая девочка, мечущаяся между домами ее матери Дины и своего отца Патрика.

Джейн открыла последнюю страницу папки и нашла небольшое дополнение к отчету:

Шарлотта Дион, дочь Дины Мэллори, пропала без вести 24-го апреля. Последний раз ее видели в окрестностях Фанейл Холла во время школьной экскурсии. Согласно заявлению детектива Хэнка Бакхольца, улики указывают на вероятность похищения. Расследование продолжается.

Это дополнение от 28-го апреля было написано детективом Ингерсоллом.

Две пропавшие девочки, Лора Фэнг и Шарлотта Дион. Обе были дочерьми жертв, погибших в «Красном Фениксе», но в отчете ничто не указывало на то, что это было большее, нежели просто печальное совпадение. Именно так, как и сказал доктор Цукер. Иногда не существует ни системы, ни плана, а лишь слепая жестокость судьбы, не подсчитывающей, кому выпадает страдать слишком много.

— Знаете, Риццоли, все, что вам было нужно, это спросить меня.

Она подняла глаза и увидела Джонни Тэма, стоящего у ее стола.

— О чем спросить?

— О резне в «Красном Фениксе». Я тут столкнулся с Фростом. Он сказал, что вы двое изучаете все материалы по этому делу. Если бы вы спросили, я бы рассказал все об этом случае.

— Откуда вам знать об этом? Вам ведь, похоже, было лет восемь, когда это произошло?

— Я работаю в Чайнатауне, поэтому обязан знать о том, что там происходит. Знаете ли, китайцы до сих пор говорят о «Красном Фениксе». Это как незажившая рана. И она никогда не заживет, потому что все это связано с позором.

— С позором? Почему?

— Убийцей оказался один из своих. И под «своими» я имею в виду всех китайцев, — он ткнул рукой в папки на ее столе. — Я изучал это дело два месяца назад. Обращался к Лу Ингерсоллу. Читал отчеты судмедэкспертизы, — он постучал по своей голове. — Вся информация находится здесь.

— Я представления не имела, что вы в курсе дела.

— Разве трудно было спросить меня? Я считал себя частью команды.

Ей не понравились обвинительные нотки в его голосе.

— Да, вы часть команды, — признала Джейн. — Я постараюсь это запомнить. Но всем нам станет намного проще, если вы прекратите давить на свою любимую мозоль.

— Я всего лишь хочу быть в курсе расследования. Чтобы со мной не обращались как с придурковатым парнишкой, временно находящимся здесь и слишком часто крутящимся поблизости.

— Что вы имеете в виду?

— Полицейское управление Бостона — это один большой и счастливый плавильный котел, верно? — он рассмеялся. — Чушь собачья.

Мгновение она изучала Тэма, пытаясь прочесть каменное выражение его лица. Внезапно Джейн узнала себя в его возрасте, жаждущую проявить себя и обиженную на то, что ее слишком часто игнорировали.

— Присядьте, Тэм, — сказала она.

Вздохнув, он придвинул ближайший стул и уселся.

— Да?

— Думаете, я не знаю, каково это — быть в меньшинстве?

— Понятия не имею. Знаете?

— Осмотритесь вокруг.