И хотя в ту осень расхождение в балансе платежей увеличивалось ещё значительней; и хотя огромный нефтяной дефицит мог быть покрыт только при помощи интенсивных вливаний из Международного валютного фонда; и хотя число безработных возросло до немыслимой отметки; и хотя на долговые ссуды свалилась беспрецедентная куча дел; и хотя зарубежные инвесторы считали, что Лондон более не является достойным адресатом для их финансовых излишков, — всё же, несмотря ни на что, у наших зарубежных друзей оставалась твёрдая и трогательная вера в действенность и результативность британской образовательной системы и, как следствие этого, в честность и справедливость британской системы публичных экзаменов. Ура!
Вечером третьего ноября, в понедельник, многие держали путь в номера оксфордских гостиниц: деловые люди и мелкие коммерсанты; гости из-за границы и гости местные — каждый выбирал себе отель в соответствии с размерами командировочных, суточных, достоинством дорожных чеков или суммой, отложенной на отпуск. Выбирали дешёвые отели и отели шикарные, но в основном более дешёвые, хотя и они (видит Бог) были достаточно дороги. Комнаты, в которых по ночам журчали и гудели смывные бачки; комнаты с заклинившими оконными рамами и скрипучими досками под вытертым половиком. Но пятеро эмиссаров из княжества Аль-Джамара благополучно поселились в прекрасных номерах, которые мог им предложить отель «Шеридан». Ранним вечером они славно подкрепились, умеренно выпили, щедро оделили прислугу чаевыми и, как один, поднялись к себе в номера, чтобы нырнуть в крахмальные белые простыни. Домашние проблемы, личные проблемы, проблемы со здоровьем — любая из этих проблем, несомненно, могла бы нарушить безмятежное течение их мирного сна, но деньги были той проблемой, которая не беспокоила никого из них. Сразу после Второй мировой войны под, казалось, бесплодными песками их страны разведали нефть — притом высокого качества, в огромном количестве, — и доброхотный, относительно совестливый деспот в лице родного дяди, нынешнего шейха Ахмеда Дубала, не только привлёк американский капитал для разработки месторождения, но и неизмеримо украсил жизнь большинства подданных Аль-Джамары. Дороги, больницы, торговые центры, плавательные бассейны и школы не только планировались — но строились; и в таком, всё сильнее тяготеющем к западным стандартам обществе настоятельной потребностью наиболее богатых подданных стало хорошее образование для их детей. И вот прошло уже пять лет с тех пор, как в Аль-Джамаре были установлены прямые связи с Синдикатом по экзаменам для иностранных учащихся.
Двухдневная конференция началась в десять тридцать утра во вторник, четвёртого ноября, и на предварительной беседе за чашкой кофе состоялось много рукопожатий, много знакомств, все улыбались друг другу и царило общее благодушие. Смуглые арабы были одеты почти одинаково: в тёмно-синие костюмы, ослепительной белизны сорочки и спокойные галстуки. Квин ещё недавно ждал этого дня с опаской, но вскоре он, к своему величайшему облегчению, обнаружил, что арабы говорят на изумительно точном и беглом английском, подпорченном, правда, нечастыми ляпсусами в употреблении простейших идиом, но отчётливом и (для Квина) почти по-детски понятном. Два дня пролетели быстро и восторженно: пленарные заседания, личные встречи, общие дискуссии, частные беседы, оживлённые разговоры, хорошая еда, кофе, шерри, вино. В целом мероприятие имело большой успех.
В среду вечером арабы заказали анфиладу Дизраэли в отеле «Шеридан» для прощального ужина, и все постоянные сотрудники синдиката вместе с жёнами и возлюбленными, а также правление синдиката были приглашены на банкет. Сам шейх Ахмед, облачённый в традиционную одежду Ближнего Востока, занял место подле блистательной Моники Хайт, одетой в изысканный бледно-сиреневый брючный костюм. А Дональд Мартин, поскольку он сидел рядом со своей неказистой маленькой женой, чья белая юбка была измята, а чёрный джемпер усыпан перхотью, чувствовал себя всё более и более несчастным. |