— А что я могла сделать? Вы буквально запихнули меня в машину! — напомнила ему Никола.

— Никто вас насильно не похищал, и в вашем распоряжении было достаточно средств, чтобы отказать мне. Вы могли бы из своего номера прислать записку с отказом, но решились сами спуститься вниз. Так, по крайней мере, выслушайте меня, а я тем временем представлю свой план, назову трудности, которые предвижу, и попытаюсь доказать, что они преодолимы. Позволите?

Никола не возражала.

— Конечно, я готова выслушать вас.

— Ну так слушайте! — И Курт начал освещать трудности, с которыми, по его разумению, придется столкнуться как ему самому, так и — он дал понять — Николе. Нисколько не умаляя их, Курт вместе с тем выдвинул столь мощные аргументы в пользу их преодолимости, что Никола почти не удивилась, когда совершенно непроизвольно сказала ему: «Я согласна». И только сейчас, вновь оставшись одна, она пришла в ужас от своей глупости.

Но в ресторане аргументы Курта звучали столь убедительно, что Никола не могла не согласиться с ним. И это вовсе не представлялось глупостью, а, наоборот, казалось естественным и необходимым. Только таким путем можно было выиграть время для Дианы — то самое время, которое потребуется девушке, чтобы все хорошенько обдумать, предпринять какие-то шаги, раскаяться или настоять на своем. Но без скандала, который Диана навлекла бы на себя своим побегом, — без скандала, которого она, может быть, и заслужила, а может быть, и нет.

Никола не только внимательно слушала Курта, но и… вносила свои предложения в его схему действий. Как же он смог столь сильно загипнотизировать ее? Или его жертва сама хотела быть загипнотизированной обворожительным взглядом? А может, все объясняется тем, что Курт всегда был прав, а она нет — в своих сомнениях насчет его правоты?..

И все-таки Николе вновь захотелось вернуться к аргументам Курта и попытаться найти в них хоть какой-нибудь изъян, который позволил бы ей отказаться от договоренности, несмотря на то, что она отлично понимала: случись такое — и акулы пера раздуют вокруг Дианы столько гнусных сплетен, что ей не поздоровится.

Итак, Курт никого не привез сюда из своего личного секретариата и не собирается никого вызывать из Невшателя. Он намеревался нанять секретаря на временную работу здесь, в Лозанне.

В первые два дня функционирования выставки во Дворце красоты, когда невшательские торговые агенты будут активно работать у стендов, Николе не следует там показываться. Когда гости отправятся на фабрики «Тезиж», она останется в Лозанне организовывать досуг их жен.

Встреча, конечно, будет освещаться в прессе — появятся репортажи, фотографии. Но газетные снимки не всегда бывают четкими, и юная темноволосая Никола — такая же, как и ее подруга, — почти наверняка сойдет за Диану.

Никто из ожидавшихся гостей никогда не видел Диану, и, насколько знал Курт, у нее не было друзей в Лозанне.

Не успела Никола задать вертевшийся на языке вопрос, как Курт предвосхитил его и объяснил девушке, что ей нечего волноваться: она не будет испытывать никаких моральных неудобств, живя с ним в одном доме. Коснись это его и Дианы, проблем не было бы. Но поскольку Никола — не Диана, ей необходимы определенные гарантии. Квартира, из которой выехала Диана, потребуется им лишь на двое суток. Курт уже арендовал виллу, и к завтрашнему дню итальянская супружеская пара, которую он нанял (и которая не знает Диану), подберет необходимый персонал и подготовит дом к переезду туда Курта и Николы.

Курт полагал, никому из гостей и в голову не придет поставить под сомнение, что они с Николой — брат и сестра.