И наконец, поскольку работа Николы будет носить более чем необычный характер, Курт предложил ей самой назвать ожидаемую плату. Не исключено, что для того, чтобы сделать это, ей лучше сначала окунуться в работу, а потом решить вопрос с оплатой. Но в любом случае, все, что ей потребуется приобрести для успешного исполнения роли Дианы, Никола должна отнести на счет Курта; а он позаботится, чтобы ей предоставили соответствующие кредитные карточки.

В заключение Курт спросил Николу, удовлетворяют ли ее такие условия.

Придраться было не к чему. Ее просто восхищало, как уверенно и спокойно он подходил к решению любой проблемы. Оба понимали, что речь идет о временной работе, а не о каком-то личном одолжении. И вот теперь, проанализировав происшедшее за вечер, Никола собиралась дать положительный ответ. Хотя она до сих пор приходила в ужас от принятого решения и сомневалась в его разумности, ей было ясно, что, ответь она отказом, сердце ее болело бы не меньше. Ибо, в отличие от Курта, Никола не могла быть полностью бесстрастной. Именно на это и возлагал надежды Курт: он ждал, что Никола согласится ради Дианы. Более того, отказ означал бы не только предательство Дианы — пострадало бы чувство собственного достоинства Николы, она упала бы в глазах Курта Тезижа, считавшего, что Никола может помочь Диане… да и ему самому. Разве позволительно было в этой ситуации сказать «нет»?

На следующее утро Никола расплатилась с пансионом, возвратила взятую напрокат машину, упаковала вещи. Днем, когда она уже была готова покинуть квартиру, за ней на такси приехал Курт.

Никола заметила, что Курт внимательно посмотрел на багаж, когда привратник относил его в машину.

— Хорошо, что на нем нет ваших инициалов, а то пришлось бы сразу отправить в камеру хранения, — одобрил он. И, уже сидя в такси, добавил: — Я предоставлю вам сейф для хранения личных документов, например паспорта, и других вещей, на которых могут быть проставлены ваши инициалы. И еще… Вчера мы не обговаривали это, хотя и принимали за само собой разумеющееся: где бы мы с вами ни находились, с этой минуты мы брат и сестра. Следовательно, я для вас отныне — Курт. А вы, как пишут в колонке «Потерявшиеся любимцы», должны «откликаться на имя «Диана». Запомнили? Не забудете?

Никола отвела взгляд и посмотрела в окно такси.

— Попробую не забыть.

— Приложите максимум усилий. Доведите этот навык до автоматизма. Реагируйте на это имя моментально, как и на обращение к вам «Мадемуазель Тезиж». — Курт долго молчал, а потом, словно привлекая ее внимание к чему-то на улице, внезапно позвал: — Диана!

Никола сразу же повернулась к нему и увидела улыбку на его лице.

— Великолепно! Прекрасная реакция! Держитесь на этом уровне.

Таксисту Курт велел ехать на Елисейскую авеню. Там и располагалась арендованная им вилла, по обе стороны которой возвышались старомодные многоэтажные здания. Виллу окружал забор, за которым несколько стихал шум улицы с ее бесконечным потоком машин. Сам дом, окрашенный в кремовый цвет, был современным и привлекал к себе внимание барельефами, серыми жалюзи на окнах, серой желобчатой черепицей на крыше. Но главное, чем славилась эта вилла и в честь чего ее называли Инжирной, — по обе стороны забора росли высокие, красиво подстриженные инжиры, придававшие вилле особо торжественный вид.

На территории виллы находился и гараж; его шторообразная дверь поднималась вверх — к солнцу. В гараже стоял огромный лимузин итальянского производства. Курт кивнул в его сторону:

— Это для нас с тобой, когда придется выезжать. Сегодня же я посчитал более приличным вывезти тебя из пансиона на такси.