Абигейль, несмотря на увещевания Миранды, встала на ноги и начала выходить из дому уже через несколько дней после родов. Эта мягкая и хрупкая женщина обладала большим мужеством, что помогало ему переходить границы, которые он установил для себя в отношениях с нею и которые установило для подобных ситуаций общество.

К тому же там был маленький Майкл Бойд. Бойд таял при мысли о нем. Ребенок глубоко проник в его окаменевшее сердце. Хотя, рассуждая логически, Бойд понимал, что он всего лишь работник, нанятый Абигейль, чувство собственности брало верх.

Дом уже оказался в поле его зрения, и Бойд, как обычно, сделал остановку, прежде чем подъехать к нему. Большой дом хозяев ранчо был очень удачно расположен у подножия гигантских вершин Скалистых гор, которые в безмолвном величии возвышались над холмами и пастбищами. Дом был двухэтажным, и его хорошо спланированные комнаты отличались комфортом и изысканностью. Во всем незримо чувствовалась рука Абигейль Ферчайлд.

С каждым шагом, приближавшим его к дому, Бойд все более явно ощущал ее присутствие и мысленно подивился тому, как велико расстояние, на котором оно начинает действовать.

Сморщенные непогодой и солнцем скотники теперь почти каждый день приходили посмотреть на маленького Майкла, когда Абигейль усаживалась с ним где-нибудь возле дома. Она щедро делилась с ними своей радостью, и очерствевшие сердца этих грубых и циничных людей таяли от умиления.

Бойд подъехал к входной двери и постучал. Миранда без возражений впустила его в дом.

— Как, однако, неожиданно видеть тебя здесь так рано, — поприветствовала она его.

— Мне надо управлять ранчо, — заметил он. — А некоторые вопросы требуют принятия важных решений.

— А-а… — В ее голосе не было злобы, только озабоченность. — Что ж, проходи. Может быть, заодно выпьешь чашечку кофе?

Бойд ухмыльнулся вслед Миранде, направившейся в кухню. Несмотря на ее неприступный вид, он подозревал, что внутри у этой суровой женщины бьется доброе мягкое сердце. Она ни разу не повторила своих жестоких предостережений, и это делало ей честь.

Бойд вошел в кухню, и его взгляд сразу же остановился на Абигейль и маленьком Майкле. Лица обоих осветились улыбками. Круглолицый, едва начавший самостоятельно ходить ребенок, радостно засмеявшись, потянулся к Бойду, игнорируя мать, которая тщетно пыталась всунуть ложку с овсянкой ему в рот.

— Кажется, тебе больше нравится Бойд, чем овсяная каша, — мягко упрекнула она сына, но ее улыбка явно противоречила словам.

Встав с кресла, Абигейль передала ребенка в руки Бойда. Оба мужчины не скрывали своей радости.

— Она пытается заставить тебя есть эту ужасную пищу? — спросил Бойд малыша, проводя пальцем по его щеке. Тот снова заулыбался.

— Я начинаю опасаться, что вы, мистер Харрис, плохо влияете на моего сына, — с наигранной строгостью пожурила Абигейль Бойда.

— Совсем нет. Я просто хочу избавить его от жизни на одной овсянке.

Она засмеялась. Веселый серебряный смех, казалось заполнил всю комнату. Нарядная, нежная, лучистая, — трудно было представить, что она является матерью этого беспокойного, только начавшего ходить ребенка. Абигейль выглядела как молоденькая девушка, которая одной своей улыбкой в состоянии заставить биться сильнее не одно сердце.

На самом же деле она была владелицей одного из самых процветающих ранчо на территории Вайоминга, и он, наконец, вспомнил о причине, которая привела его сюда.

— Абигейль, нам необходимо переговорить.

Радость на ее лице померкла.

— Звучит серьезно.

— Так и есть.