Его сортирная Нарния.

Вечером раскидывали вещи по встроенным шкафам, записывали забытое, чтобы докупить завтра — раз уж всё равно придется возвращаться.

— Может, хрен с ним, с Коллекционером этим? Ну, сколько там за него заплатят? — соображений морального порядка для Сени не существует.

— Нет, Сень — строго сказал я. — Это не дело. Наша работа — его найти, значит, будем искать. Раз уж наткнулись на след.

— Так никто же не знает, что наткнулись?

— Я знаю, этого достаточно. Да и есть у меня личный интерес кое-какой.

— А, это то самое «так надо», да? — покивал головой Сеня. — Тогда конечно, тогда не вопрос. Завтра вернёмся.

— Слушай, — спросил я осторожно, — ты никого не хочешь оттуда забрать?

— Зачем? — удивился Сеня.

— Ну, не знаю… Может, девушка у тебя какая завелась, я ж в твою личную жизнь не лезу.

— Не, — мотнул бритой головой Сеня, — я больше по блядям. Куда мне девушку? Я ж на всю башку ебанутый. Вот у тебя, Македонец, почему до сих пор нормальной бабы нет?

— Да примерно по той же причине, — признался я. — Уж больно у меня образ жизни своеобразный. Нормальная женщина такого не поймёт, а ненормальная мне зачем? Я сам ненормальный.

— И что, неужели за всю жизнь никого не нашёл? — удивился Сеня. — Ты ведь старый уже, так и сдохнешь один.

Добрый он, тактичный.

— Помирают все в одиночку, Сень. А так-то да, была одна…

— И что с ней стало?

— А вот найдём Коллекционера — спросим…

— А, вона что! Что ж ты сразу не сказал! Тогда базару нет, месть — дело святое! — Сеня решил, что всё понял, а я не стал разубеждать. Для него сорок лет — уже глубокая старость, столько не живут. А я всё ещё где-то в глубине души надеюсь.

Артём

— Этот обозначен зелёным, — тихо сказал Артём, оглядываясь. Они в большой круглой пещере, слабо освещённой чем-то вроде лампадки — простой глиняной плошкой с фитилем. Она потрескивает и неприятно пахнет горелым салом. Борух включил подствольный фонарь и обежал его лучом помещение.

— Это не пещера, — констатировал он, — это бункер какой-то…

Заросшие влажным мхом стены образовывают идеальную полусферу серого ноздреватого бетона со следами опалубки. В одном месте из стены торчит ржавый кран, из которого тонкой струйкой сочится вода. Судя по тому, что помещение не затопило, куда-то она сливается, но пол покрыт тем же зелёным сырым ковром из мха, и сливного отверстия не видно. Напротив крана в стене вмурована мощная стальная дверь, покрашенная серой краской. Там, где краска отслоилась, махрится пышная рыхлая ржавчина.