— Борух, вставай! — пихнул он майора. Тот моментально проснулся и открыл совершенно ясные, без капли заспанности глаза.

— Что там?

— Собака по нашим следам шла.

— Собака? — удивился Борух, не понимая, из-за чего его разбудили.

— У неё ошейник, она дошла до двери и убежала обратно. Может, нас ищут?

Майор уже шнуровал берцы. Артём повернулся разбудить Ольгу, но обнаружил её сидящей с винтовкой в руках и обутой.

— Уходим, — сказала она хриплым со сна голосом. — Всё равно светает.

— Не успели, блядь, — выругался выглянувший в окно Борух.

Артём осторожно высунулся из-за плотной портьеры. По улице тихо катился открытый внедорожник, чем-то похожий на старый армейский «Хаммер», только ещё более квадратный и вообще без капота. В нём сидят, держа в руках оружие, четыре человека в одинаковой униформе — серо-буроватый камуфляж с непривычным ломаным рисунком из разноцветных треугольников, шлемы с тёмным забралом, нечто вроде серых бронежилетов, совмещённых с разгрузками и покрытых, как чешуёй, крупными, с ладонь, защитными пластинами. Впереди машины неторопливо шагают ещё двое, а перед ними бежит по следу давешняя собака.

Борух отпрянул от стекла, сделав шаг в глубину комнаты.

— Собаку, иначе не уйдём, — тихо сказал он Ольге.

— Беру, — ответила она, поднимая к глазам прицел винтовки.

— Жди, жди, жди… — давай!

Военные (или кто там они были) разделились — четверо, держа оружие наизготовку, вошли в дверь, на улице остался один с собакой, и тот, что сидел за рулем. Ольга что-то крутнула на своей винтовке, и выстрел вместо звонкого хлопка кнута прозвучал, как тихий щелчок пальцами. В стекле балкона осталась круглая дырочка, собака ткнулась мордой в брусчатку. Щёлк! — Схватился за шею и осел стоявший рядом человек. Щёлк! — подхватившийся было с места водитель откинулся обратно, но бесшумность дозвуковой скорости пули сказалась на её пробивной способности — и шлем выдержал. Ольга, коротко ругнувшись, защёлкала колесиком переключателя режимов, но тут внизу сработала растяжка и Борух, уже не стесняясь, влепил по выжившему короткой очередью из ручника. Глушитель у пулемёта — устройство довольно условное, так что вышло всё равно громко, но на фоне осыпающегося вниз балконного остекления было уже всё равно.

— Пошли! — рявкнул майор и, выбив ногами остатки стекла, повис на руках на краю балкона и спрыгнул вниз. Артём, стараясь не думать о высоте, проделал тот же трюк — мостовая довольно чувствительно ударила по пяткам, но обошлось. Ольга проделала этот трюк изящно, как кошка, почти не коснувшись руками ограждения, и сразу навела винтовку на дверь гостиницы. Она осталась без стекол, висела на одной петле, из прихожей шел дым.

Артём даже не сразу понял, что по ним стреляют — звук был такой, как будто рвали прочную ткань, или кто-то попытался ломом остановить огромную шестерню. Остатки дверей гостиницы брызнули наружу, противоположная им стена дома взорвалась осколками кирпича и клубами штукатурки. Борух уже катился, упав на брусчатку, под защиту каменной тумбы, Ольга, стремительно проносясь мимо, дёрнула за лямку рюкзака застывшего, как столб, Артёма.