– Ну да, ты ведь беспокоишься о сегодняшнем вечере… А я всего-навсего о том, как жить дальше…

– Ради всего святого, перестать извращать мои слова! Просто я думаю о конкретном деле, а ты мыслишь, так сказать, глобально, что совершенно естественно в твоем положении.

Эйвери понимала, что не имеет ни малейшего права интересоваться, куда и с кем он идет. Но, с другой стороны, Кристиан – отец ее будущего ребенка. Однако он им стал, не желая этого.

И Эйвери решилась. Пусть малыш был зачат без любви. Но когда он родится, она подарит ему всю причитающуюся ему любовь и нежность за двоих!

Молодая женщина выпрямилась, чувствуя себя гораздо увереннее.

– Раз твое время ограничено, давай сразу проясним ситуацию, – предложила она.

– Давай, – осторожно сказал Кристиан.

– Во-первых, сразу заявлю, что не нуждаюсь в финансовой поддержке.

– Да?

– И в эмоциональной тоже.

– В самом деле? А в чем же ты тогда нуждаешься, радость моя?

– Ни в чем, – ответила Эйвери и нервно прикусила губу.

– Значит, тебе не нужны деньги? И чтобы я сидел с ребенком вечерами, когда ты будешь занята, тоже не нужно, да?

Так далеко будущая мать еще не заглядывала. Но, тем не менее, твердо ответила:

– Совершенно верно.

– Тогда зачем ты мне вообще рассказала о твоей беременности?

Неужели не ясно?

– Потому что, как отец, ты имеешь полное право знать о ребенке.

– Но не могу принимать участия в жизни дочери или сына.

– А разве ты хочешь?

– Откуда тебе известно, чего я хочу, когда я сам этого еще не знаю? – взорвался Кристиан. – Как я вообще могу принимать мгновенные решения, когда речь идет о таких важных вещах?

– Крис…

– Мне нужно время, чтобы хорошенько все обдумать, – безжалостно продолжил он. – Однажды мы уже проявили безответственность, и вот к чему это привело. Ради ребенка мы должны сделать правильный выбор. И ради нас самих.

У Эйвери закружилась голова – она еще никогда не слышала, чтобы этот человек говорил настолько эмоционально. И все же одно слово ранило ее сердце. «Ребенок». До чего же холодно и безлично оно звучит.

– Это не просто ребенок, – сказала Эйвери вслух, главным образом для малыша, чтобы тот не подумал, будто его не любят. – Это мой ребенок!

– И мой тоже, – тихо заметил Кристиан.

Он увидел решимость, написанную на ее лице, и почувствовал укол совести, пробудивший отвращение к себе. Как же он умудрился причинить ей столько боли! И почему она и сейчас вызывает у него желание?

– Послушай, – начал Кристиан, – нам многое стоит обсудить, и за одну короткую встречу этого не сделать. Кроме того, мне уже десять минут назад нужно было быть в другом месте.

– Ну разумеется.

Кристиан пригляделся к ней. Она казалась такой беспомощной, что сердце его сжалось.

– С тобой все в порядке?

Эйвери заставила себя выпрямиться и подняться с дивана.

– Конечно. Я не экзальтированная барышня викторианской поры, которая по любому поводу падает в обморок. Запомни, я не больна, а беременна.

– Да, конечно, – согласился Кристиан.

Под действием статического электричества шелковая блузка прилипла к телу, и теперь он ясно увидел обозначившийся живот. Кристиан почувствовал ком в горле и, повинуясь внутреннему импульсу, притянул молодую женщину к себе.