— Это исключено, бабушка. Сабрина уже не раз доказывала, что с ней невозможно покончить. Вы не представляете, какая твердость и сила воли таится под этой хрупкой оболочкой!

Герцогиня рассмеялась, позвонила в колокольчик и велела горничной подать чай.

Люсьен шепнул Сабрине:

— Вы понравились герцогине, дорогая, Иначе она не стала бы угощать нас.

Когда чай был подан, герцогиня пригласила гостей к столу.

— А знаете, Люсьен, Перси и Кэт распродают все свое имущество. Им, видите ли, надоело жить на острове, и они решили перебраться на континент. Странно. Вы, часом, не слышали, в чем дело?

— Нет. Вам же известно, что у меня с ними натянутые отношения. Да, поговаривают, будто они продают недвижимость и даже свой лондонский дом.

— Непостижимо! Впрочем, проиграв битву за Камарей, Перси и Кэт скорее всего решили сменить обстановку. К тому же им едва ли приятно видеть, что вы процветаете.

— Пожалуй, вы правы, бабушка.

— Меня несколько удивило письмо Энн, жены Перси. Судя по нему, теперь она, а не Кэт стала хозяйкой в доме. А Кэт как будто очень больна и почти не выходит из своей комнаты. Перси же каждый вечер напивается. Признаюсь, Люсьен, все это очень меня озадачило.

Герцог молча пил чай, но Сабрина заметила, как побелел его шрам. Да, он явно не желал делиться своими мыслями…

Сабрина не помнила, как кончился этот визит, однако герцогиня несомненно осталась ею довольна.

Она снова обвела взором парк, аллею, гладь озера, блестевшую вдали, и на нее нахлынули новые воспоминания…

…..Однажды они с мужем собирались на маскарад. Неожиданно войдя в комнату Сабрины, Люсьен увидел там парикмахера, учителя танцев и еще нескольких посторонних. Помрачнев, он молча удалился. Когда же Сабрина появилась в гостиной в одеянии греческой богини, Люсьен, окинув ее взглядом с головы до ног, холодно и твердо сказал:

— Вернитесь к себе, миледи, и переоденьтесь. В таком виде нельзя показываться на людях.

— Прежде вы были снисходительнее к моим нарядам.

— Прежде вы не были моей женой и герцоги ней Камарей!

Сабрина в слезах убежала к себе и вскоре вновь появилась в гостиной. Люсьен онемел: перед ним стоял в маске Красавчик Чарли.

— Едем? — спросила Сабрина, замирая от страха.

— Как я понимаю, это последнее появление на публике известного разбойника? А не опасаетесь ли вы встретить на балу людей, некогда ограбленных нашим любимым героем?

Сабрина в тот вечер имела грандиозный успех…

Со временем Сабрине стал надоедать шумный Лондон, суета, приемы, балы и бесконечные визиты. Беременность ее была все заметнее. Поэтому молодая женщина без малейшего сожаления покинула столицу и, поселившись в Камарее, спокойно ждала рождения ребенка. Люсьен же задержался в Лондоне, сославшись на дела.

Сабрина, убеждая себя, что в этом нет ничего необычного, отправилась в путь одна.

По дороге она заехала в Веррик-Хаус и забрала с собой Ричарда, потом навестила миссис Тэйлор. Та очень ей обрадовалась, но была явно смущена. Сабрина догадалась, что дело в титуле герцогини. Зато Уилл и Джон сияли от счастья…

В Камарее дни тянулись уныло и однообразно. Беременность уже не позволяла Сабрина ездить верхом. Теперь они с Ричардом гуляли по парку, любовались закатами, слушали пение птиц, а по вечерам у камина читали книги.

Изредка и ненадолго наведывался Люсьен. Приехал он и на Рождество. Тогда же в Камарей пожаловали Мэри с мужем и тетушка Маргарет с неизменной Хоббс. Для Сабрины это стало настоящим праздником, тем более что Люсьен принимал ее родственников как радушный хозяин, а те чувствовали себя здесь как дома…

К концу зимы Сабрина ждала появления малыша, который давно уже шевелился под сердцем.